Лея Стоун 
Девушка-волк

Девушка-волк – 1

Текст книги предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=66851538
«Девушка-волк. Роман»: АСТ; Москва; 2022
ISBN 978-5-17-137470-9
Аннотация

Мои родители были изгнаны из Города вервольфов еще до моего рождения, и я не думала, что когда-нибудь вновь буду жить в стае. Мне пришлось учиться вместе с ведьмами, закованной в магические кандалы, чтобы моя истинная сущность никому не повредила.
Но затем я встретила его. Сойера Хадсона.
Сын альфы приехал в наш колледж и сразу заметил меня. Он взглянул на меня всего один раз, и уже через час меня увезли в Город вервольфов. Мне пришлось оставить родителей и прежнюю жизнь позади.
Для Сойера это год отбора – время, когда ему предстоит выбрать себе пару. Каждая девушка от восемнадцати до двадцати двух – в зоне риска.
Я оказалась в эпицентре вервольфского «Холостяка». И в тот самый момент, когда мне кажется, что все под контролем, Сойер снимает с меня кандалы и освобождает мою магию.

Лея Стоун
Девушка-волк
Роман 

Посвящается всем хорошим парням

Leia Stone 
Wolf Girl 

* * *

Печатается с разрешения литературных агентств Bookcase Literary Agency and Andrew Nurnberg Literary Agency

Copyright © 2020. Wolf Girl by Leia Stone
© Иллюстрация, Alerim
© А. Сергеева, перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *
От автора
Предупреждение:

В этой книге поднимается тема изнасилования. Оно не описывается в подробностях, только упоминается как событие из прошлого героини с использованием слова «изнасилование». Будьте осторожны, если это является для вас триггером.

Глава 1

Понедельники.
Я ненавидела понедельники. Они как месячные – обрушиваются на тебя как гром среди ясного неба и портят всю неделю.
Только я уселась за парту на первой лекции, как тролль сзади начал дышать мне в шею. Мне не очень-то хотелось проводить свой последний год в колледже с теми же неудачниками, которые мучали меня в средней и старшей школе, но ничего другого не оставалось. Обернувшись, я пробуравила тролля сердитым взглядом. Он слегка приоткрыл рот, раздувая свои гигантские ноздри: через них я с отвращением могла разглядеть его крошечный мозг.
– Паккард, – прорычала я. – Мы же говорили о личном пространстве. Держи свое кислотное дыхание при себе!
Несколько студентов засмеялись было, но Паккард схватил мой рюкзак и швырнул его через всю аудиторию. Все мигом затихли.
Рюкзак с громким стуком ударился о стену и упал. Все содержимое разлетелось по полу.
Меня охватила ярость. Я закрыла глаза, глубоко дыша и стараясь успокоить волчицу внутри. Кислотное дыхание прекрасно знал, что делает. Если бы ему удалось разбудить мою волчицу, пусть даже ненадолго, меня отстранили бы от занятий. Хотя мою волчью сущность сковали еще при рождении, она пыталась вырваться на свободу при любой возможности. В старшей школе Дельфи это строго запрещалось – как и в университете.
«Дыши, дыши, дыши. Ом Дали Лама».
Мои руки начали покрываться шерстью. Я мысленно выругалась.
Паккард наклонился еще ближе: я ощутила жар его мерзкой маслянистой кожи.
– Ну, давай, девочка-волк. Покажи, из чего ты сделана.
Мои глаза резко открылись – и наверняка были желтыми, потому что он тут же отшатнулся.
Девочка-волк.
Меня называли так лет с пяти – когда я ходила в начальную школу Дельфи вместе с другими магическими отщепенцами. Почему? Потому что я была там единственным волком. Только моей семье хватило глупости оказаться изгнанной из Города вервольфов. В Дельфи обитало множество троллей, еще больше ведьм, несколько вампиров и не сосчитать сколько фейри, но волки… обычно мы крепко держимся за нашу стаю. Нужно очень сильно постараться, чтобы кого-то из нас приговорили жить среди людей с прочими магическими отбросами.
Кандалы на запястьях послали по рукам болезненный магический разряд, чтобы удержать мою волчицу под контролем.
Я ненавидела это место. Ненавидела, что они со мной сделали. Преподаватель еще не пришел, так что если бы я успокоилась и мои волосатые руки и желтые глаза никто бы больше не заметил…
– Иди подыши воздухом, – прошептала моя единственная подруга Рейвен, которая сидела сбоку от меня.
Хорошая идея. Иногда она понимала меня лучше, чем я сама. Ведьмы разбираются в том, как читать чужие эмоции.
Я встала и, пробежав через проход между партами, оказалась рядом с валяющимся на полу рюкзаком. Выбежав из аудитории, я бросилась по коридору – волчица билась у меня в груди, умоляя ее освободить.
«Успокойся, успокойся», – просила я. Она всегда была себе на уме: никогда не слушала, что я ей говорила, ее ничуть не беспокоили кандалы или запрет на трансформацию. Она постоянно пыталась вырваться. Для нее не имело значения, что кандалы били меня током, что я никогда ее не выпускала и никогда не выпущу. Ей на все было плевать. Мои руки продолжали обрастать шерстью, пока я во всех красках представляла, как вырываю Паккарду глотку и засовываю ее ему в зад.
Всего одна трансформация, небольшая пробежка, долгий вой – и она бы утихомирилась. Человеческая форма ощущалась, как клетка, и когда я злилась, удержать в этой клетке волчицу становилось еще сложнее.
Ногти заострились. Швы по бокам джинсовых шорт затрещали.
– Успокойся, черт побери! – зарычала я.
В моем голосе сейчас было больше звериного, чем человеческого. Новый разряд магии пробежал от кандалов по телу – позвоночник прострелило болью, и я чуть не врезалась в группу проходивших мимо ведьм.
Вот уже десять лет я терпела бесконечные издевательства в школе, а родители еще удивлялись, откуда у меня проблемы с управлением гневом. Хотела бы я хоть раз отпустить себя и показать, как сильно ненавижу их всех, но я боялась, что убью кого-нибудь. Хотя кандалы, вероятно, убили бы меня прежде, чем я попыталась это совершить.
Мне нужно было выпустить пар, пробежаться или сделать что-нибудь, пока я не взорвалась. Последние пятнадцать лет в этой школе в качестве козла отпущения, наконец, меня доконали: я оказалась на грани срыва.
Я пробежала по коридору, чувствуя, как напряжены все мои мышцы. Простые физические упражнения творили чудеса в укрощении волчицы. Я часто прибегала к этому способу, чтобы остановить попытку трансформации, когда приглашала домой друзей из числа людей. В школе Дельфи среди детей различных магических существ пара клочков шерсти никого не удивила бы, но люди – другое дело.
Я распахнула двойные двери и выбежала на школьную парковку. И в этот момент волчица во мне наконец вырвалась наружу.
Запрокинув голову, она завыла, но вой закончился вполне человеческим криком ярости и боли. Я больше не способна была вынести, что не могу разобраться с Паккардом, как следует. Я застряла в этом дурацком колледже с кучкой ненавидящих меня засранцев, пока родители вынуждены пахать на трех работах, чтобы прокормить семью. Кандалы послали еще один мощный магический разряд, и мой вой прервался. Я упала на землю, обхватив себя за плечи. Когти втянулись и шерсть исчезла. Как говорится, ничто не сравнится с электрошоком в то время, когда пытаешься быть собой!
Кто-то за моей спиной громко кашлянул, привлекая внимание.
Ох. Черт.
Я напряглась всем телом и встала, приготовившись столкнуться лицом к лицу с учителем.
Поскольку я оборотень, то считалась «студентом-хищником». Кроме меня, в эту категорию входили вампиры и темные фейри. Вампиров так хорошо кормили, что никто особенно не заморачивался, чтобы следить, соблюдают ли они правила, а темных фейри слишком боялись, чтобы читать им нотации. Но вот я… любая частичная трансформация – рычание, желтые глаза, что-то, что можно расценить как «угрозу» для других студентов, – все это записывалось и учитывалось против меня.
Еще одна ошибка – и я отсюда вылечу.
Я сделала глубокий вдох и развернулась. Запах, который я ощутила, немедленно вызвал волну тепла в груди и пониже живота.
Волк.
Самец.
Доминантный.
Без пары.
Одного запаха было достаточно, чтобы понять эти четыре вещи.
– Плохой день?
Голос у него был глубоким, с сексуальной хрипотцой.
Я подняла взгляд от темных джинсов, обтягивающих его мускулистые бедра, к светло-синей футболке, такой тесной, что она облегала его как вторая кожа. Она обтягивала его мышцы, демонстрируя каждый изгиб и впадину, даже его соски. Когда мой взгляд добрался до его лица, сердце пропустило удар. Из-под густых черных ресниц на меня смотрели глаза цвета меда с вкраплениями синего. У него был волевой подбородок с ямочкой. Честно, я всегда мечтала встретить в реальной жизни парня с ямочкой на подбородке. Такой вот странный фетиш.
«Один пункт из списка предсмертных желаний выполнен».
– Можно и так сказать, – я провела ладонью по своим светлым волосам, приводя их в порядок и отчаянно пытаясь собраться с мыслями.
За исключением родителей, я никогда не встречала другого вервольфа.
– Ты не очень хорошо контролируешь свою волчицу.
Наверное, он не хотел, чтобы это прозвучало жестоко: судя по тону, он всего лишь высказывал наблюдение. Но было все равно неприятно. Я пожала плечами.
– Почему я должна хотеть ее контролировать?
Его глаза поменяли оттенок от теплого меда к раскаленной лаве. Я тяжело сглотнула.
– Новичок? – спросила я.
«Пожалуйста, скажи „да“».
Было бы здорово учиться вместе с другим вервольфом. Особенно с этим.
«Волк и волчица вместе уходят в закат и живут в изгнании долго и счастливо…»
Он медленно покачал головой.
– Просто проездом.
«Вот, блин».
Я посмотрела на парковку: там стоял черный фургон, а по обе стороны от него высились два парня. Они держали руки у пояса, будто готовы были достать оружие только потому, что я разговаривала с этим парнем. Наверное, он работал на альфу и приехал сюда по делам.
– Из Города вервольфов? – уточнила я.
Мне отчаянно хотелось побольше разузнать о месте, откуда изгнали родителей.
Его глаза из оранжевых стали желтыми, затем – ярко-синими, когда его волк окончательно отступил. В синеве его глаз мне показалась печаль, которую сложно было понять, надлом, схожий с моим. Это мгновенное осознание пришло и исчезло. Но что такого мог пережить этот идеальный вервольф, что бы его сломало внутри? Он был невероятно горяч, как кинозвезда. Волчице он сразу же понравился, но ей наверняка понравился бы любой, даже самый невзрачный волк мужского пола. Как говорится, на безрыбье…
Он медленно кивнул.
– Почему ты здесь?
Я вспыхнула от стыда и не ответила. Его лицо озарилось пониманием, стоило ему взглянуть на мои запястья.
– Изгнанница? – спросил он с недоумением. Я кивнула, и он нахмурился. – Это очень больно? – он показал своей лапищей на мои запястья.
Я невесело усмехнулась.
– Да нет, я как будто всего лишь горю заживо.
Из его горла вырвалось рычание, и от неожиданности я невольно отступила на несколько шагов. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут из здания вышел директор колледжа, мистер Даркворт. Для фейри он был слегка низковат, чуть выше метра восьмидесяти, и вервольф возвышался над ним на несколько дюймов.
– Сойер, прошу прощения, что так долго.
Сойер.
Почему мне знакомо это имя?
Когда мистер Даркворт увидел меня, то едва не подпрыгнул от неожиданности.
– Деми, я надеюсь, вы достойно себя ведете? – он смерил меня сердитым взглядом.
Я заправила за ухо длинную прядь волос и кивнула.
– Я просто решила… подышать свежим воздухом, сэр.
Я направилась было обратно в класс, приняв это за намек, но внезапно рука Сойера мягко ухватила меня за плечо. От этого прикосновения мое сердце подпрыгнуло в горле. Его глаза горели желтым.
– Тебе здесь нравится? – в его голосе слышался волк.
Я хмыкнула.
– Шутишь?
Как мне могло здесь нравиться? Волки должны жить среди себе подобных, чтобы не сойти с ума. Слава богу, есть мама и папа, иначе меня пришлось бы усыпить. Никому здесь не нравилось, на окраине Города магии, в тесноте, среди людей. Худшее место, которое только можно придумать.
Он отпустил мою руку, моргнул дважды – желтые глаза снова стали синими. Мистер Даркворт нахмурился.
– Пойдемте, юноша, – и показал Сойеру на двойные двери, которые вели в его кабинет.
Через другие двери я вернулась в класс.
Сев за свою парту, я увидела, что Рейвен успела собрать содержимое моей сумки и положила все мне на стол. Я благодарно ей улыбнулась и всю лекцию смотрела в стену, размышляя, что, черт возьми, там случилось и кто такой этот Сойер.

Следующие несколько часов я только о нем и думала. Он видел меня в момент слабости. Унизительно… А еще он был здесь «проездом». Очень уклончивый ответ. Я рассказала об этом Рейвен за ланчем, и она обратилась в слух.
– Сколько ему лет? – она склонилась ко мне, накручивая на палец прядь синих волос.
Я пожала плечами.
– Примерно как мне. Двадцать один. Может, двадцать два.
– Хочешь, сотворю заклинание, чтобы выяснить, зачем он приезжал?
Ее глаза сверкнули, и я ухмыльнулась.
– Нет, люблю загадки, – сказала я. – Буду размышлять над этим еще много лет, гадая, что стало с мужчиной моей мечты, а потом выйду замуж за человека.
Рейвен хмыкнула.
– Ты уверена? – она показала в сторону столика, где сидел Исаак. – Он с радостью примет тебя обратно.
Я закрыла ей рот ладонью.
– Мы не будем говорить, как я переспала с фейри, ясно?
Один за другим убрав мои пальцы со своего рта, она рассмеялась и напомнила:
– Он говорил, тебе понравилось.
Я взяла куриную косточку с тарелки и указала на ее горло.
– Еще одно слово – и ты труп.
Исаак был горячим парнем, но у него имелся странный фетиш ног, да и острые уши меня не слишком привлекали. Я просто экспериментировала с ним, и Рейвен об этом знала.
– Может, он есть в соцсетях. Сойер, значит, а фамилия?
Рейвен достала телефон, готовая узнать все об этом парне.
– Не-а. Просто Сойер.
Я смотрела ей через плечо, пока она вводила «Сойер» в инстаграме и листала профили. Мы дошли почти до середины поиска, когда двери в столовую распахнулись. Вошли четверо здоровых парней и просканировали взглядом толпу. Позади них шла незнакомая рыжая девушка.
Мне не требовалось даже ощутить их запах, чтобы понять: это вервольфы. Я осознала это по их позам, по тому, как они нюхали воздух и осматривали столовую своими желтыми глазами.
«Черт!»
Что я натворила? Я сжалась на стуле, стараясь исчезнуть, но тут один из них взглянул прямо на меня. Среди них не было Сойера.
Может, он вернулся и спросил альфу о девушке по имени Деми, изгнанной из стаи, и ему сказали, что мне нельзя учиться здесь, или…
– Деми Каллоуэй?
Я перестала дышать. Меня охватил ужас.
– Да? – выдавила я.
Надо мной навис огромный парень – теперь я узнала в нем одного из тех, кто ждал возле машины утром на парковке. На бедре у него висел пистолет, вероятно, с серебряными пулями, и осиновый кол против вампиров в кобуре. Он явно не шутки шутить пришел.
Он вручил мне письмо с золотой восковой печатью. Серьезно, там была самая настоящая восковая печать, как будто на дворе стоял семнадцатый век.
Я сглотнула и взяла письмо.
– Спасибо, – попыталась засунуть его в сумку, понадеявшись, что тогда он уйдет.
– Открой его, – прорычал парень.
Проклятье.
Теперь на меня пялились все собравшиеся в столовой. Даже женщина за стойкой обслуживания явно за меня переживала.
Разорвав печать, – на колени упали кусочки золотого воска – я развернула письмо и быстро пробежалась по нему взглядом. Оно было напечатано курсивом и адресовано лично мне.

«ДЕМИ КАЛЛОУЭЙ, 
От лица Академии вервольфов Стерлинг-Хилл приглашаем Вас пройти наш учебный курс. Согласно закону вервольфов № 301.6, все одинокие женские особи в возрасте 18–22 лет должны присутствовать в Академии в течение того года, когда будущий альфа выбирает свою пару. 
С уважением, 
действующий альфа Города вервольфов, 
Курт Хадсон». 

Какого хрена! Сердце гулко забилось у меня в груди, когда я заметила торопливую приписку в конце:

«P.S. Только так я мог вытащить тебя оттуда.  
Сойер Хадсон».  

Внутри у меня что-то оборвалось. Во рту пересохло.
Сойер Хадсон.
Сойер.
Хадсон.
Курт Хадсон был альфой в Городе вервольфов, а значит… Сойер – сын чертова альфы. Я встретила сына альфы, и теперь меня пригласили вернуться в Город вервольфов, потому что он выбирает себе пару? Да что происходит?
Я уставилась на лист бумаги в руках. Затем – на парня.
– Э-э, хорошо, спасибо. Я… подумаю над этим.
Он покачал головой.
– Альфа велел мне передать, что срок предложения истекает через шестьдесят секунд. Он не держит на тебя зла за проступок твоих родителей, но хочет разобраться с этим вопросом как можно скорее.
Ого. Шестьдесят секунд? «Не держит на тебя зла за проступок твоих родителей»? Что это вообще значит? Несмотря на их изгнание, я могу вернуться в общество вервольфов? Я прикусила губу, едва сдерживая слезы. Посмотрела на кандалы на запястьях, пытаясь осознать его слова.
– Их снимут. Ты станешь полноправным членом нашего общества, тебе предоставят приличные условия для жизни и возможность начать все сначала, – он будто зачитал это с какой-то невидимой бумаги, которую держал перед собой. – У тебя тридцать секунд.
Рейвен притянула меня в объятия, и вся столовая затихла в ожидании моего решения.
– Иди, – прошептала подруга мне на ухо. – Я скажу твоим родителям. Они за тебя порадуются.
Мои родители. Я не могла вот так их бросить. Или могла?
Она отстранилась от меня, и я взглянула на парня.
– Я могу собрать вещи? Увидеться с родителями?
Он покачал головой, скрестив руки на груди.
– Тебе выдадут новые вещи. Твоим родителям нельзя знать об этом, до тех пор пока ты не окажешься в Городе вервольфов.
В горле образовался ком, но я усилием воли не дала себе расплакаться. Нельзя показывать слабость этим ублюдкам.
Поехать в Стерлинг-Хилл? Снова жить среди вервольфов? Да я об этом мечтала с самого детства. Я понятия не имела, почему родителей изгнали, – они никогда об этом не говорили. Якобы это не для детских ушей; когда же я стала подростком, отец заявил, что вспоминать о случившемся для них слишком болезненно. Я поняла, что это в любом случае не имеет значения. Что сделано, то сделано, и мы были обречены на пожизненное изгнание и существование среди других отбросов из числа магических существ и людей. Дельфи-Корнер – небольшая, всего в дюжину квадратных километров, область в городе Спокейн, штат Вашингтон, зачарованная так, чтобы отвадить людей: здесь мы могли быть собой, но за пределами этой области нам следовало вести себя как можно осторожней и притворяться людьми… насколько возможно.
Я бросила взгляд на Паккарда. Он, наверное, никогда не ступал за пределы Дельфи-Корнер, в отличие от меня, ведьм или вампиров. Поскольку мы могли сойти за людей внешне, нам позволялось иметь человеческую работу, ходить за покупками и жить среди людей.
– Время вышло, – сказал парень резко, и я поняла, что он не станет ждать больше ни секунды.
Покинуть Дельфи? Покинуть родителей? Вернуться в Город вервольфов… Все потому, что я пять секунд пообщалась с сыном альфы, который как раз выбирал себе в этом году пару?
Это было… безумие. Настоящее безумие.
Или исполнение мечты?
Я снова посмотрела на свои кандалы, не в силах представить, каково это – превращаться по-настоящему. Неужели я наконец смогу выпустить свою волчицу? Она билась под кожей, как в клетке, и в этот момент решение было принято за меня.
– Согласна.
Я встала. В моем голосе слышалось торжествующее рычание зверя. Парень кивнул и жестом велел мне следовать за ним. Я взглянула на Рейвен – ее широко распахнутые глаза блестели от слез.
– Я позвоню тебе вечером, – прошептала я, наклонившись, чтобы обнять ее в последний раз.
– Слушай, это полное безумие, но знай, что я очень тебя люблю, – ответила она, и мое горло сжалось.
– Черт возьми, я тебя тоже!
Выпрямившись, я стерла все эмоции со своего лица и последовала за мускулистыми вервольфами к дверям.
Наконец-то я покидала эту дыру. Я надеялась, что мне дадут уйти с миром, но вдруг почувствовала удар – и поняла, что ошиблась. Больно не было, но я этого не ожидала. Что-то влажное потекло по шее, и на пол с хлюпаньем упал кусок апельсина.
– Еще увидимся, девочка-волк!
Это была Бьянка. Я узнала бы этот визгливый голос где угодно. Чертова Бьянка. У этой темной фейри было сердце дьявола.
Мои руки начали покрываться шерстью, но кандалы тут же вспыхнули, посылая по телу электрический ток. От боли я рухнула на колени. В столовой все смеялись. Мне хотелось умереть. Это было их любимым развлечением – смеяться, пока меня било током. Все вервольфы, которые пришли меня сопроводить, смотрели с жалостью – мне было ужасно стыдно. Когда над тобой издеваются столько лет подряд, происходит следующее:
1. Ты становишься по-настоящему застенчивым и необщительным, замыкаешься в себе в отчаянной попытке исчезнуть.
2. Ты становишься задирой, злясь на весь мир.
3. Со временем тебе становится безразлично. Ты настолько мертв внутри, что издевательства тебя больше не беспокоят. Просто потому, что к этому постепенно привыкаешь.
Я находилась где-то между второй и третьей стадией. Все еще злилась, но понемногу немела внутри. За время учебы здесь меня называли собакой, говорили, что я воняю дерьмом, подбрасывали мне шампунь от блох, а на выпускной кто-то повесил ошейник со стразами и поводком на мой шкафчик. Все это меня даже не задевало.
– Давайте уже пойдем, – сказала я вервольфам, встав на ноги и отряхнувшись.
Они смотрели на меня так, будто ожидали, что я сейчас выпущу свою волчицу и оторву Бьянке голову. Мне очень хотелось так и поступить, но еще больше я хотела навсегда покинуть это место.
Одна из вервольфов, высокая рыжая девушка, протянула руку и схватила яблоко с подноса проходившей мимо ведьмы. Потом размахнулась и швырнула его в толпу. Проследив за яблоком взглядом, я с удивлением (и не без удовольствия) увидела, как оно точно ударило Бьянку в голову.
Все ученики в столовой немедленно вскочили на ноги, и главный из моих сопровождающих смерил рыжую девушку неодобрительным взглядом.
– Поторопимся, пока они нас не прокляли.
– Это того стоило, – подмигнула она мне.
В горле снова встал ком. Всю жизнь я была одна, изгой, волк без стаи, которому не на кого положиться, кроме Рейвен, а теперь…
Правда, радость эта длилась недолго. Как только мы вышли из столовой, на голову мне вдруг набросили черный мешок. Я оказалась в темноте.
– Прости, подруга, но альфа строго приказал не раскрывать пока тебе местонахождение Академии.
Затем меня твердо подхватили под руки и повели вперед.
Когда мы вышли наружу и я услышала звук открывающейся двери фургона, то продолжала думать, что, черт возьми, сейчас произошло.
Понедельники.

Глава 2

Всю дорогу мы слушали «Ван Хален». Весь альбом.  Прошел по меньшей мере час, прежде чем фургон затормозил. Никто со мной не заговаривал по пути, разве что пару раз меня спросили, не нужно ли мне в туалет или попить воды. Я чувствовала себя одновременно и заключенной, и освобожденной: было странно. Мне не стали связывать руки, но сказали не снимать мешок с головы всю поездку – моему посттравматическому синдрому это не слишком понравилось. После одного случая я не любила замкнутые пространства.
Альфа явно не доверял мне, и я задумалась: как долго Сойеру пришлось убеждать его позволить мне вернуться в Город вервольфов? И зачем он это сделал? Мы общались всего несколько минут. Конечно, наша встреча получилась насыщенной, но вряд ли моя вспышка гнева и поношенная одежда настолько его впечатлили.
– Так что, мы реально не можем встречаться с кем-то в этом году, пока Сойер не выберет себе пару? – спросил один из парней, убавив музыку.
Мое тело напряглось, и я прислушалась в ожидании ответа. Другой парень усмехнулся.
– Не, он быстро выберет двадцать девушек, и потом тебе просто надо держаться от них подальше.
Какого черта? Двадцать девушек, чтобы встречаться с ними весь год? Это что, шоу «Оборотень-холостяк»?
– София Грин охренительно горячая. Я мечтаю о ней с первого курса. Надеюсь, ее он не выберет, – вмешался третий.
Последовал звук удара и стон.
– Женщины – не вещи, идиоты! – вмешалась их рыжая спутница. – Девушка, с которой в итоге окажется Сойер, тоже должна выбрать его.
Машину сотряс общий смех.
– И какая же из девчонок не выбрала бы  нашего красавчика Сойера?
– Ну, я, например, – сказала она.
Последовало молчание.
– Ты же его двоюродная сестра. Это мерзко, – прокомментировал кто-то из парней.
– И?  Я бы его не выбрала. А теперь давайте прекратим разговоры об этом отборе, меня тошнит от них. Еще весь год это терпеть, – огрызнулась она.
Двоюродная сестра? Она сестра Сойера?
Мы ехали в тишине еще несколько минут, затем фургон остановился.
– Приехали. Я сниму с нее мешок, – сказала девушка.
– Хорошо, – ответил кто-то.
Наконец-то!
Когда с моей головы сняли мешок, яркий свет ослепил меня. Я морщилась, пока глаза привыкали к солнцу.
– Привет, Брэндон, – сказал кто-то снаружи машины. Я повернула голову и увидела охранника, стоявшего перед большими железными воротами. На нем была черная армейская форма, на поясе висел пистолет. – Это она? – он заглянул в фургон.
Что за?.. 
Он оглядел меня с головы до ног, заставив покраснеть.
– Теперь я вижу, почему Сойер так за нее хлопотал.
– Она тебя слышит, засранец! – крикнула рыжая девушка.
Охранник дважды ударил ладонью по кузову фургона, и мы проехали в открывшиеся ворота.
Святые перевертыши. 
У меня челюсть отвисла, когда мы проехали мимо низкой каменной стены с табличкой «Университет Стерлинг-Хилл». Потрясли меня не сами буквы, а чертово здание за стеной и подстриженные газоны. Кампус растянулся на широкой зеленой лужайке: несколько зданий из стекла и нержавеющей стали. Все выглядело очень современно. Студенты гуляли по дорожкам, а на газонах лежали несколько волков, принимая солнечные ванны.
Я охнула, и рыжая девушка посмотрела на меня. Проследив за моим взглядом, она нахмурилась и взглянула на мои кандалы.
– Когда ты в последний раз трансформировалась?
Такой невинный вопрос наверняка не должен был, по ее мнению, причинить столько боли.
– Никогда, – мой голос дрогнул. – Я родилась за пределами Города вервольфов.
– Иисусе, – сказал водитель.
– Не поминай всуе, – прорычал парень на переднем сиденье.
Водитель показал ему средний палец – парень схватился за него и стал выгибать назад, пока водитель не сдался:
– Ладно, ладно, извини, не буду!
– Так-то лучше, – сказал победитель.
Когда я вновь посмотрела на рыжую девушку, она улыбалась. Я была благодарна за то, что мы ушли от этой темы.
– Я Сейдж, – сказала она, протягивая мне руку.
Сейдж. Интересное имя.
– У меня мама – хиппи, – она подмигнула.
Я пожала ей руку.
– Деми.
Она показала на водителя.
– Это Брэндон, ловелас и засранец. Держись от него подальше. 
– Эй! – возмутился он.
Она показала на парня на переднем сиденье.
– А это Куан. Милый плюшевый медвежонок, можешь доверить ему свою жизнь.
– Люблю тебя, Сейдж.
– И я тебя, малыш, – отозвалась она.
Рядом с Сейдж сидел парень, который молча пялился в окно.
– Это Уолш, он практически немой.
– Иди нахрен, – прорычал он, заставив ее довольно ухмыльнуться.
– Но если бы я выбирала, кто будет прикрывать мне спину в бою, то он в этом – лучший.
– Эй! – возмутился Брэндон.
– Прости, детка, но ты совершенно бесполезен. Разве что глаз радуешь, – Сейдж пожала плечами, потом посмотрела на меня и подмигнула.
Брэндон обиженно надулся.
– Ну уж извините, что я такой красивый, – заявил он.
Все, включая меня, рассмеялись.
Мне нравилась Сейдж. Мне нравились они все, хотя это и самый странный день в моей жизни.
Мы заехали на парковку и встали между внедорожником и BMW, и я начала сомневаться в решении приехать сюда. На мне были рваные джинсовые шорты с лохматыми краями, а на конверсах, которые я умудрилась найти в секонд-хенде, красовался кусок скотча, не давая подошве отвалиться. Не говоря уже о псевдовинтажной футболке, которую я словно достала из мусорки. Я сделала на ней принт с надписью «Сначала кофе, потом – разговоры».
Мне явно здесь не место.
Брэндон заглушил двигатель и открыл боковую дверь фургона.
– Я провожу ее в офис администрации. Потом она уже не наша проблема.
Ауч.  Ладно, беру свои слова назад – мне нравились здесь не все .
– Ты придурок, ты в курсе? Я  ее провожу, – Сейдж выпрыгнула из фургона, и парню пришлось отступить, чтобы не столкнуться с ней.
Он закатил глаза и помахал ей на прощание.
– Да без разницы.
Остальные парни, выпрыгнув из фургона, смотрели на меня.
– Надеюсь, тебе тут понравится. Приятно было познакомиться, – сказал Куан, снимая пояс с двумя пистолетами. Я заметила у него на шее большой золотой крест.
– Спасибо… – я кашлянула, – …за похищение.
Сейдж усмехнулась, и даже губы Уолша слегка дернулись, будто он сдерживал улыбку.
– А она забавная. Мне такие нравятся, – заметила Сейдж Куану, а потом схватила меня за руку и потащила прочь от фургона.
Я последовала за ней, внезапно остро осознав, насколько выделяются мои кандалы на запястьях, которых не было больше ни у кого.  Люди откровенно пялились нам вслед, но стоило Сейдж показать им средний палец, как они тут же отворачивались.
– По кампусу уже разлетелись слухи. Сын альфы, участвуя в благотворительной работе, отправляется на встречу с директором колледжа для магических изгоев, но его так впечатляет опальная волчица, что он умоляет отца освободить ее и позволить ей вернуться в город в качестве потенциальной пары во время отбора. Довольно романтично, если ты, конечно, любишь такую фигню.
– Нет, нет, все совсем не так, – я покраснела. – Он просто воспользовался отбором как предлогом, чтобы вытащить меня оттуда. Он сам так написал в письме.
Мои щеки еще больше покраснели от одной только мысли об этом. Мы прошли мимо группы людей, беззастенчиво меня разглядывающих. Я опустила голову и смотрела себе под ноги, желая раствориться в воздухе. Мне не нравилось внимание, жизнь казалась лучше через объектив моей камеры.
Сейдж резко подняла руку и вздернула мой подбородок, остановившись и наклонившись ко мне.
– Дорогая, ты ведь волк! Если будешь опускать взгляд, когда на тебя пялятся, только наживешь себе неприятностей.
Я сглотнула.
Это место очень  отличалось от Академии Дельфи.
Я кивнула.
– Слабаки не ходят в Стерлинг-Хилл. Я чувствую твою доминантность, так почему бы тебе не показать ее?
Показать?  Именно то, что я привыкла подавлять глубоко внутри всю свою жизнь?
– Поняла, – сказала я более твердо. – Что-нибудь еще?
Конечно, она довольно много знала о местных обычаях, а я, так как мои родители никогда не говорили о Городе вервольфов или о своей учебе в Стерлинг-Хилл, поскольку для них это слишком болезненно, не знала об этом месте совершенно ничего – и не имела представления, как здесь выжить. Я никогда не трансформировалась, никогда не жила в стае. Я выросла среди магических придурков как единственный вервольф в школе. Практически все там, за исключением Рейвен, были первоклассными засранцами. И без нее я бы не выжила.
Сейдж кивнула, зашипев, как кошка, на проходившую мимо девушку, которая тут же заторопилась прочь. Сейдж ухмыльнулась. Закончив, она снова наклонилась, глядя мне в лицо.
– Каждая девушка здесь хочет выйти за моего брата Сойера, чтобы стать женой альфы. И теперь все в курсе: он специально привез тебя сюда, чтобы ты присоединилась к борьбе за его сердце. Так что не теряй бдительности.
Затем она повернулась и пошла дальше. У меня не хватало слов, в горле встал ком.
«Борьба за его сердце»? Черт возьми, да я действительно оказалась в шоу «Оборотень-холостяк».
– Пойдем уже! – рявкнула она, и я побежала за ней, больше не опуская взгляда.
Каждая девушка тут выглядела, как Барби. Высокие шпильки, платья, брюки и шелковые блузки. Завитые и уложенные локоны, отличный макияж. Ни единый волосок брови не торчит. Я же будто выбралась утром из постели и надела на себя то, что приемлемо пахло. Это, кстати, было не так уж и далеко от правды.
Я побежала за Сейдж и завернула с ней за угол здания с гигантским стеклянным куполом и табличкой «Администрация».
Она остановилась возле двери и повернулась ко мне.
– Я на первом курсе. Живу в Лексингтон-холл, одиннадцатая комната. Если попадешь на мой этаж, возьму тебя под свое крыло.
Мое сердце сжалось от ее доброты, и я кивнула.
– Спасибо, подруга, – по привычке я посмотрела на ее подбородок, и она наклонила голову, отбросив свои ярко-рыжие волосы за плечо. Затем слегка приподняла мое лицо, заставляя посмотреть ей в глаза.
– Помни: задай им жару. Ты теперь одна из нас.
Затем она развернулась и ушла, оставив меня перед стеклянными дверями.
«Ты теперь одна из нас».  Она даже не представляла, как много эти слова для меня значили.
Что ж… или пан, или пропал.
Я потянула дверь на себя и вошла внутрь.
«Ничего себе!» 
Купол изнутри был матовым, но через него проникал свет. За ним виднелся густой лес: куда ни глянь, всюду меня окружали деревья. Невысокая коренастая женщина сидела за компьютером и что-то печатала. Когда я подошла к стойке, она подняла на меня взгляд, затем посмотрела на мои кандалы – и ее пальцы застыли над клавишами.
– Деми Каллоуэй?
Черт.  Откуда она знает, как меня зовут?
Я кивнула, едва не склонив голову в смущении, но потом вспомнила совет Сейдж и вздернула подбородок.
– Ага, – сказала я твердо.
Она встала и обошла стол, чтобы поприветствовать меня. Стук ее каблуков эхом разнесся по холлу. Оказавшись рядом, она оглядела меня с ног до головы и неодобрительно поджала губы.
– О боже, – пробормотала она и достала планшет, нажимая на нем что-то стилусом.
Я попыталась одернуть свою короткую футболку, чтобы прикрыть живот, но бесполезно – она задралась снова, оголяя живот еще больше.
Закатив глаза, женщина повернулась и вышла в коридор.
– Следуйте за мной, они вас ожидают.
«Они». 
Она сказала «они». Кто – они?
Сердце бешено билось, пока я шла по длинному коридору, сделанному из матового стекла.
Интересно, кто здесь убирается? Наверное, у них в штате числится не меньше сотни чистильщиков стекла. Может, мне стоит начать закупаться оптом в «Виндексе».
Я так погрузилась в размышления о том, как они очищают со стекла отпечатки пальцев, и не сразу заметила, что женщина остановилась, – я врезалась ей в спину. Из ее горла вырвалось предупреждающее рычание, но она тут же притворилась, что кашляет.
«Ух, блин» .
– Простите. Я… очень нервничаю, – я сказала правду, и, перестав злиться, она вдруг взглянула на меня с сочувствием.
– Могу себе представить, – она слабо улыбнулась и открыла дверь, указав жестом, чтобы я зашла в кабинет.
Я так и сделала, ожидая, что она войдет следом. Конечно, я не очень долго ее знала, но когда она закрыла за мной дверь и ушла обратно по коридору, я запаниковала.
Будь сильной.
С трепетом я посмотрела на тех, кто присутствовал в комнате.
Святые перевертыши. 
Передо мной, одетый в серый льняной костюм, стоял самый огромный мужчина, которого я когда-либо видела. Он был размером с гориллу – гигантская масса мышц, почти неестественная в своей громадности. Ему было слегка за сорок. В руках он сжимал такой же планшет, как и у проводившей меня женщины. Я быстро украдкой втянула воздух: в ноздри ударил запах волка. Азартный и землистый, было трудно его описать.
Возле него стояла…
Ведьма.
Я жила с ними бок о бок достаточно долго, чтобы узнать сразу. Дело не только в обычном для них запахе трав, но и в изящной фигуре, и в том, как они смотрят на тебя сверху вниз, будто во всем лучше.
Если кто-то из этих двоих и подумал что-то о моей одежде, они не подали виду. Вместо этого огромный мужчина выступил вперед.
– Мисс Каллоуэй. Меня зовут Юджин, я глава отдела безопасности Города вервольфов.
Угу. Я бы тоже без вопросов наняла этого парня в качестве главы отдела безопасности. Он выглядел так, будто мог раздавить мою голову двумя пальцами.
– Здрасьте, – я глупо помахала ему рукой.
Его взгляд упал на мои кандалы, и он слегка нахмурился.
– Мадам Харкурт снимет ваши кандалы, а затем я провожу вас в общежитие.
«Снимет кандалы».  Он сказал… «снимет».
Я так хотела позволить слезам, которые готовы были брызнуть, заскользить по моим щекам, но сдержалась. Я ни за что не буду плакать перед этим гигантом и ведьмой. Лучше подожду, когда окажусь одна в своей комнате, и уже там как следует поплачу под одеялом, как уважающая себя женщина, черт побери.
Эти кандалы были на мне столько, сколько я себя помню. Они сковывали мою сущность, не давая ей освободиться. Я так давно мечтала от них избавиться…
Ведьма шагнула ко мне.
– В этой комнате есть звукоизоляция? Процедура довольно болезненная.
Я попятилась, пока не уперлась спиной в стену.
О болезненности  меня не предупреждали.
Мужчина кивнул, подошел к стене – и внезапно на стекле появилось цифровое меню. Он нажал несколько значков и снова кивнул ведьме. Она посмотрела на меня, сощурившись.
– Так ты хочешь снять их или нет? У меня другой клиент через пятнадцать минут.
Она что, вроде нотариуса? Втиснула меня в свободное окно в своем перегруженном расписании? Мой язык словно превратился в наждачную бумагу. Тяжело сглотнув, я кивнула. Я очень, очень хотела снять кандалы.
Она поманила меня рукой, и я медленно подошла.
– Ты родилась за пределами Города вервольфов? – спросила она, глядя на документы на стеклянном столе.
Я кивнула.
– Когда тебя впервые сковали? – спросила она.
Я тяжело сглотнула.
– Первую пару мне надели на первый день рождения. Потом я получила вторую пару в пять лет, а эту – когда мне исполнилось двадцать, – я показала ей кандалы.
Раньше, когда ведьмы меняли кандалы на размер побольше, снимать их было не больно, так что я недоумевала, почему сейчас должно быть по-другому.
– Раньше их снимали без боли…
Она подняла бровь.
– Это потому, что раньше снимали не магию  внутри них, только металл, в котором она заключалась, чтобы кандалы росли вместе с тобой. Я же собираюсь снять само заклятие, прикрепленное к твоему телу все последние… – она вновь глянула на свои записи. – …двадцать лет. Да, это определенно  будет больно.
Вот блин.  Моя волчица рвалась наружу, и я знала, что мои глаза пожелтели. Серебристые клочки шерсти стали расти на руках. Ведьма отступила на шаг, посмотрев на Юджина.
– Она… не должна уметь так делать… – сказала она, нахмурившись.
Шерсть на руках достигла кандалов, и меня ударило током, отчего я закричала.
Они неловко переглянулись, не зная, что предпринять.
Юджин нажал что-то на планшете.
– На нее поступали жалобы директору школы, что она чуть не превратилась… – он помедлил и посмотрел на меня почти с гордостью. – …триста девяносто раз.
Я старалась сохранить серьезное лицо. Моим родителям никогда не удавалось даже начать превращаться с кандалами – лишь иногда их глаза желтели, но их волки находились под контролем. В отличие от моего.
Ведьма фыркнула.
– Ну, значит, изначальное заклятие на нее накладывали полные идиоты. Кстати, кто это был?
Он снова посмотрел на экран планшета.
– Белладонна Монгрейв. Ваша верховная жрица.
Она слегка порозовела и отмахнулась от него:
– Ладно, неважно. Все равно я сейчас их сниму.
Она положила на край стола черный мешочек и достала оттуда медный нож.
Я вздрогнула. От страха волчица во мне снова попыталась перехватить контроль, но я подавила ее усилием воли.
Если я сделаю это, если выдержу боль, стану свободна. Наконец-то впервые в жизни я смогу… превратиться.
Юджин положил планшет на стол и встал за моей спиной.
– Я буду держать тебя, чтобы ты не дернулась и нож не перерезал твою главную артерию, – сказал он.
Чего? 
«Перерезать главную артерию» – эти три слова я предпочла бы больше никогда  не слышать.
Я кивнула со слезами на глазах.
Когда сильные руки схватили мена за локти и приподняли мои руки к потолку, чтобы ведьме было удобнее работать с кандалами, мне потребовался весь мой самоконтроль, чтобы не укусить его и не начать сопротивляться.
Меня переполняли паника и тревога: вся эта ситуация воскрешала в памяти очень темное воспоминание, о котором я не хотела даже думать, нечто столь ужасное, что я подавила его в самой глубине сознания, и оно всплывало на поверхность, только когда я чувствовала себя загнанной в угол, пойманной в ловушку. Юджин, удерживающий мои руки, невольно напомнил мне о той ужасной ночи пять лет назад. Мое дыхание участилось. Я изо всех сил попыталась отбросить всплывшую перед глазами картину. Черные шелковые простыни, четыре вампира, кровь…
Я встряхнула головой, стараясь избавиться от этих мыслей. Из моего горла непроизвольно вырвался жалобный стон.
«Я в порядке, я в порядке, я в порядке», –  повторяла я мысленно, зная, что Юджин не собирается причинять мне боль и просто пытается помочь.
Я наконец буду свободна. Смогу быть волком, трансформироваться, когда захочу… Я не могла даже вообразить.
Мои родители тоже были скованы – так что до сегодняшнего дня я никогда не видела вервольфов в их волчьей форме, как тех студентов на газоне. Я справлюсь.
От одной мысли о родителях мне стало грустно. Сколько сейчас времени? Вернулись ли они с работы? Наверное, гадают, где я. Может, Рейвен говорит с ними прямо сейчас. Я попыталась сосредоточиться на них, игнорируя панику, которая охватила меня.
Любая боль стоила того, чтобы стать свободной.
Ведьма поднесла медный нож к кандалам и одним движением разрезала браслет – тот со звоном упал на пол. Я вздрогнула, приготовившись к боли, но ничего не случилось. Она повторила то же с другим браслетом – нож резал металл, словно масло… но никакой боли не ощущалось. Я выдохнула с облегчением. Затем она положила ладонь мне на грудь, расставив пальцы так, что ее ногти впивались мне в кожу.
Сильно .
– Entora dilumin wolven forchesto , – начала она.
Ведьминский язык. 
Я знала этот язык достаточно, чтобы распознать слова «волчья смерть».  Но еще прежде, чем я успела задуматься об их значении, мою грудь прошила нестерпимая боль. Я дернулась в руках Юджина, но он прижал меня к груди – меня словно зацементировало.
Я тонула в волнах паники и боли. Пришлось прикусить язык, чтобы не закричать.
Ведьма поднесла медный нож к моим волосам. Она отрезала прядь и положила ее под ладонь, которую все еще прижимала к моей груди. Мне было слишком больно, чтобы переживать из-за спонтанной стрижки. Из груди острая боль распространилась по позвоночнику и дошла до пальцев ног.
– Стойте! – закричала я, испугавшись, что сейчас отключусь.
Я вся вспотела. Волчица во мне рвалась на свободу – мои зубы удлинились.
Ох… 
– Wolven risenoto becara, –  прошептала ведьма.
И я умерла.
То есть ощущалось это именно так. Как будто меня переехал чертов грузовик, а потом то, что осталось, положили в блендер. Я потеряла сознание, а когда очнулась, мое тело безвольно висело на руках Юджина. Он держал меня под мышками, а ведьма в другом конце комнаты протирала руки антисептиком, словно испачкалась о меня.
– Ты в порядке? – сочувственно прогудел Юджин у меня над ухом.
Я кивнула, и он усадил меня в кресло. Я обмякла, как опустевший мешок, и сидела, пытаясь отдышаться. Кожа горела, будто я слишком долго находилась на летнем солнце, и у меня возникло предчувствие, что завтра будут ныть все мышцы.
– Плата, – напомнила ведьма, протягивая гиганту свой телефон.
Юджин набрал что-то на планшете, бросая обеспокоенные взгляды в мою сторону, и ее телефон просигналил о новом сообщении. Она посмотрела на экран и улыбнулась.
– Приятно иметь с вами дело.
Он сердито глядел ей в спину, когда она выходила из комнаты. Дверь за ней беззвучно закрылась.
Я уставилась на кандалы, разрезанные надвое и лежавшие на полу. Потом – на свои запястья. Там, где раньше находились кандалы, кожа была белая, хотя выше руки покрывал золотистый загар. По краям белого участка образовались шрамы от постоянного трения металла о кожу и ударов током. Я свободна…
Юджин понял мое состояние и прокашлялся, привлекая внимание. Он поднял кандалы с пола и понес к мусорной корзине.
– Нет! Я хочу сохранить их, – выпалила я.
Почему-то мне казалось, что выбросить их – все равно что выбросить часть меня. Он кивнул и положил их на стол передо мной.
Кто-то тихо постучал в дверь. Юджин, похоже, ждал этого: он встал, нажал что-то в меню на стеклянной панели и сказал:
– Войдите.
В комнату вошла женщина с ресепшена. Они бросила взгляд на кандалы на столе. Выгнула бровь. Затем села напротив меня и стала очень быстро печатать на планшете.
– Итак, мисс Каллоуэй…
– Зовите меня Деми, пожалуйста. Моя мама – миссис Каллоуэй.
Она кивнула.
– Вас внесли в систему. Я подберу для вас расписание занятий. Какую основную специальность вы хотели бы выбрать?
Мою «основную специальность»? Это последнее, о чем я сейчас думала. В Дельфи я училась на факультете бизнеса, потому что только это мне и было позволено. Остальное считалось или слишком ведьминским или подходило только другой магической расе. Вервольфов прежде никогда не изгоняли, так что для них в Дельфи не имелось особого расписания. Каким бы оно ни было.
– А что… у вас есть? – поинтересовалась я.
Она передала мне планшет, и я начала прокручивать страницу вниз.
Хирургия для ликантропов.
Физиотерапия.
Косметология.
Увидев в списке «фотографию», я едва не вскрикнула от радости. У меня было много верных подписчиков в инстаграме, где я постила свои фотографии. Я обожала  фотографировать. Когда брала в руки камеру, что-то во мне оживало. Я видела мир в другом свете.
– Фотография, если можно, – я передала ей планшет.
Она нахмурилась и переглянулась с Юджином.
– Если вы здесь как потенциальная пара для Сойера Хадсона, фотография может быть только дополнительной специальностью. Основная специальность должна быть более престижной.
Я рассмеялась, но тут же прекратила, когда поняла, что она не шутит.
Ладно… надо поддерживать легенду, почему я здесь. Сойер был хорошим парнем, который меня пожалел. Я не хотела бы доставлять ему проблем.
– У вас есть специальность, связанная с бизнесом?
На ее лице читалось облегчение.
– Да. Отличный выбор.
Она забила это в планшет и посмотрела на Юджина.
– Как думаете, в Эмори-холл достаточно охраны, если я размещу ее там?
Похоже, она говорила об общежитии. И почему это мне  нужна охрана?
– На самом деле я… надеялась, что окажусь в Лексингтон-холл. Рядом с одиннадцатой комнатой… – я постаралась придать своему голосу как можно больше очарования, вспомнив, что Сейдж обещала взять меня под свое крыло.
Женщина вновь взглянула на Юджина. Тот кивнул. Она набрала что-то на планшете.
– Да, комната напротив одиннадцатой как раз недавно освободилась. Номер десять.
Я не хотела знать, почему она освободилась, просто радовалась, что смогу хоть с кем-то здесь подружиться.
Через несколько минут она подняла планшет.
– Улыбнитесь.
Что?
О нет, для фото? Прямо сейчас? Я даже пот вытереть со лба не успела после панической атаки и почти смерти.
Я вяло улыбнулась, и она нажала кнопку на экране, затем опустила планшет. Заглянув ей через плечо, я посмотрела на сделанную фотографию.
Ох, боже. Фото получилось ужасное. Я надеялась только, что это для каких-нибудь архивных документов.
Через несколько секунд в дверь постучали, и вошел высокий пожилой мужчина с черным кожаным рюкзаком. Он положил рюкзак передо мной и вручил мне пластиковую карточку.
– Это ваш пропуск для всех зданий и помещений. Не потеряйте, – сказал он и ушел.
Я взглянула на пропуск.
«Вот же блин». 
На квадратном фото красовалось мое испуганное лицо с натянутой улыбкой и нелепой стрижкой.
Шикарно.
– В сумке – ваш планшет с расписанием занятий, картой кампуса и университета, уставом Города вервольфов и всем, что может вам понадобиться, – она постучала по рюкзаку пальцем. – В нем также установлено приложение для заказа еды в комнату. Кроме того, на территории университета имеются электроскутеры и велосипеды. Просто проведите пропуском по экрану и берите любой.
Так, ладно… я получила достаточно информации. Всего было слишком много, и явно это все было дорого. 
– И… сколько это будет мне стоить? – я обвела рукой комнату.
С оскорбленным видом она переглянулась с Юджином.
– Все расходы для девушек, приглашенных в университет во время отбора, оплачиваются альфой.
Черт, похоже, я действительно снималась в «Оборотне-холостяке»!
Так. Просто дыши.
– Даже если он не выберет меня? – уточнила я. – В смысле, мне нужно будет потом возвращать эти деньги?
А он совершенно точно меня не выберет. Да и вообще – мне всего двадцать один, я еще не готова к браку, черт побери! Я даже не хотела, чтобы он меня выбрал. Ну, по большей части. То есть он, конечно, горячий, надо отдать должное. Если он меня выберет, это определенно будет не худшей  вещью, случавшейся со мной в жизни. Но все это какое-то безумие.
– Секунду, – она несколько раз нажала на экран. – Вот: я записала вас на уроки этикета. Леди никогда  не говорит о деньгах.
Она похлопала меня по руке и встала.
Ух, меня что, только что уложила на лопатки пожилая леди, которая носит туфли-лодочки и колготки?
Когда она ушла, я с недоверием уставилась на Юджина. Он лишь усмехнулся.
– Она из элиты. Из богатой семьи, ей нравится иметь важную работу. Она не понимает людей вроде нас.
Вроде нас. 
Когда я ничего не ответила, он наклонился ко мне:
– Мой отец работал уборщиком в начальной школе вервольфов, а мать раздавала обеды в столовой. Я получил эту работу только потому, что сложен, как грузовик, и выигрываю каждую драку, в которой участвую.
Я ухмыльнулась. Он мне сразу понравился. Мне все здесь нравились пока что. А ведь по рассказам родителей у меня сложилось впечатление, что Город вервольфов – какое-то жуткое и мрачное место, из которого им пришлось бежать.
– Сойер платит за все, – сказал он мне. – Это не ставится под вопрос, и ты не будешь должна ни цента, вне зависимости от того, выберет он тебя или нет. Все есть в уставе, – он похлопал по рюкзаку.
Видимо, придется этот устав почитать.
Он встал и показал на дверь.
– Можешь идти. Ты пропустила первый день учебы, но завтра занятия начинаются в восемь. А еще завтра Сойер выберет первую девушку для свидания на вечернем торжественном банкете.
Я изумленно округлила глаза.
Выберет девушку?
Торжественный банкет?
Чертов «Оборотень-холостяк». 
– Э-э, на торжественный вечер нужно приходить в платье… правильно? – я показала на свою одежду.
Он указал на рюкзак.
– Посмотри на карте кампуса. Там есть небольшой торговый центр за теннисным кортом, где можно купить все, что обычно нравится дамочкам. Оплатить можно пропуском. Сойер берет на себя все расходы без вопросов.
Какого. Черта.  Тут. Творится?
Я чувствовала себя глупо из-за всех этих вопросов, так что просто кивнула и встала.
– Спасибо за… – я показала на сломанные кандалы и смела их со стола в сумку. – За все.
Он слегка наклонил голову, тоже поднявшись.
– За двадцать лет службы альфе я никогда не видел, чтобы он ссорился с сыном. До сегодняшнего дня. Сойер боролся за тебя. Никогда  не забывай об этом.
Затем он вышел, оставив меня потрясенной.
Сойер боролся за меня? Эти слова эхом отдавались у меня в голове всю дорогу до Лексингтон-холл.

Глава 3

Лексингтон-холл был виден из любой точки кампуса. Я доехала туда на крутом электроскутере. Все казалось чудесным – за исключением, конечно, придурков, которые продолжали на меня пялиться и шептаться за моей спиной. Дверь корпуса я открыла с четвертой попытки, да и то только когда какая-то девушка помахала своим пропуском перед маленькой квадратной штукой, и дверь открылась автоматически. Я вошла вслед за ней в большой холл, где сидела консьержка. Она разговаривала по телефону. Увидев меня, она повесила трубку и подозвала к себе. На лице ее читалась досада.
– Мисс Каллоуэй?
Я кивнула.
– Мне не сообщили о ваших предпочтениях в еде. Мой повар должен знать: вы вегетарианка? На безглютеновой диете? Какие-нибудь диетические ограничения?
Я заставила себя не рассмеяться.
– Никаких, мэм.
Она нахмурилась.
– Палео? Кето?
Чего?..
– Э-э. Мне вся еда нравится.
Это, похоже, только больше ее запутало. Она нахмурилась.
– Значит, никакой специальной диеты?
Я пожала плечами.
– Пицца, паста, сэндвичи с курицей.
Она оглядела меня с ног до головы и как будто… не знаю, что это было, но выражение ее лица привело меня в замешательство. К счастью, появилась Сейдж и спасла меня от дальнейшего допроса.
– Она нормальная, Кендра. Любит нормальную  еду, – сказала Сейдж консьержке, проговорив последние два слова так медленно, как будто Кендра не понимала.
Консьержка сердито посмотрела на Сейдж и отмахнулась.
– Что ж, хорошо.
Подруга приобняла меня за плечи и наклонилась ко мне.
– Все «перспективные девушки» сидят на специальных диетах, чтобы быть как можно тоньше ради моего брата.
– Мерзость, – сказала я.
Мои ляжки определенно слегка тряслись при ходьбе, а в средней школе меня даже прозвали «пухлозадой».
– Юджин написал, что ты будешь жить в комнате напротив. Ты уже ужинала?
Я покачала головой, украдкой поглядывая на роскошную обстановку в холле и девушек, проходивших мимо нас на шпильках.
– Мы можем пойти в торговый центр и закупиться всем необходимым, чтобы у тебя была одежда на завтра. Там и перекусим. Или ты можешь одолжить что-нибудь у меня, а еду закажем в комнату.
Юджин написал ей? Видимо, ее он тоже охранял, раз уж она была… не знаю, можно ли назвать их семью королевской. Она была племянницей альфы, так что, очевидно, к ней тут относились по-особому. У меня закружилась голова. Мне нужна была одежда, то есть… у меня даже запасного нижнего белья не имелось. Они почти похитили меня средь бела дня, не дав даже вещи собрать.
– Конечно, только, эм… давай я сначала приму душ. Позвоню родителям.
Она кивнула.
– Встретимся в холле через полчаса?
Я показала ей большой палец, и она махнула в сторону коридора.
– Ты на первом этаже справа.
Я пошла в указанном направлении, а она осталась поговорить с девушками, игравшими в пинг-понг. Я с облегчением увидела, что двери спален – не из стекла. Некоторые двери были открыты: девушки сидели на кроватях и разговаривали, но тут же замолкали при виде меня. Комната номер восемь, номер девять, номер…
Возле моей двери, облокотившись на косяк, стояла высокая блондинка, угрожающе скалясь. Моя волчица немедленно проснулась, когда девушка выпрямилась и оглядела меня сверху вниз.
– Значит, это тебя Сойер умолял вернуть из изгнания? Хм-м. Я ожидала большего. – она медленно обошла меня, глядя, как на мусор.
Из моего горла вырвалось низкое рычание, и она зарычала в ответ. Быстро приближаясь, она заставила меня отступать, пока я не врезалась спиной в дверь.
– Мы с Сойером встречались два года. Он порвал со мной только потому, что альфа должен быть свободен на начало отбора. Он мой,  так что даже думать не смей, что тебе что-то светит! Это только благотворительность с его стороны!
Она загнала меня в угол, и моей волчице это не понравилось.
– От-ва-ли.
Мои руки начали покрываться шерстью, но она не выглядела удивленной или напуганной. Напротив, она как будто была… рада такому повороту?
– Мередит! То-то мне показалось, что я слышу твой визгливый голос, – громко сказала Сейдж, показавшись в коридоре.
Мередит, она же Дарт Вейдер, перестала наседать на меня и натянула на лицо улыбку.
– Привет, Сейдж! – ее голос звучал настолько фальшиво, что меня чуть не затошнило. – А я тут приветствую нашу маленькую подругу. 
– Как мило  с твоей стороны, – тон Сейдж был полон сарказма. – Там Бритни просила тебя позвать.
Мередит бросила на меня ядовитый взгляд и удалилась вместе с Сейдж.
«Кошачьей драки не случилось». 
Воспользовавшись пропуском, я проскользнула в свою комнату и закрыла дверь на замок. Когда я огляделась, у меня перехватило дыхание.
Я как будто оказалась в пентхаусе в Лас-Вегасе. Травертиновые полы, дорогие ткани, деревянные панели и огромное зеркало.
– Ничего себе, – прошептала я, заглянув в ванную.
Огромная ванна с душем и полками занимала всю стену.
В гостиной имелся гигантский гардероб, который мне никогда не удастся заполнить. На стене висел плоский телевизор перед двумя маленькими диванчиками. Это была не спальня, а настоящие роскошные апартаменты.
На кофейном столике перед диваном стоял небольшой подарочный набор в корзине с запиской. Я взяла записку и пробежалась по ней глазами. На ней был напечатан текст – стандартное приветствие от Сойера для участниц отбора, но кто-то зачеркнул все крест-накрест. Внизу было приписано от руки:

«Я не мог оставить тебя там.  
Сойер.»  

От эмоций у меня сжалось горло.
«Я не мог оставить тебя там». 
Я не знала о Сойере практически ничего, только что он был добр ко мне, и я никогда этого не забуду. Он увидел такого же вервольфа, как он сам, в беде, и пожалел. Надо бы придумать, как его за это отблагодарить.
В подарочном наборе я обнаружила коллекцию из разных сортов чая, печенья и сухофруктов. Это было мило, но я не могла на ней сосредоточиться. Нужно было позвонить родителям. Наверняка они уже с ума сходят.
Достав телефон, я включила его. Шестьдесят восемь пропущенных звонков и тридцать сообщений. Все звонки – от родителей, сообщения – от Рейвен. Дрожащей рукой я набрала номер мамы.
Она взяла трубку сразу же.
– Деми Каллоуэй! Скажи мне, что это шутка!
Я сглотнула.
– Нет, мам. Я правда в Стерлинг-Хилл…
– Деми! – закричал отец – мой звонок явно поставили на громкую связь. – Ты что, уехала и не сказала нам?!
На мгновение я притихла. Никогда не думала, что они будут на меня сердиться… они всегда только и говорили, насколько проще стала бы жизнь, если бы мы вернулись в Город вервольфов. И вот он, мой шанс.
– Мне дали только шестьдесят секунд на раздумья. Я думала, вы за меня порадуетесь.
В телефоне раздались два тяжелых вздоха, а мое сердце сжалось.
– Так и есть, – сказала мама. – Мы правда рады за тебя, дорогая.
– Просто мы этого не ожидали, – перебил отец. – Мы думали, наше изгнание распространятся и на тебя.
Я шумно выдохнула.
– Может, так и было… не знаю, в общем, я встретила сына альфы, Сойера, еще в Дельфи, и… через несколько часов меня пригласили сюда. Теперь у меня есть своя комната, и все мои расходы оплачиваются – мне даже немного страшно. 
Молчание.
– Мам?
– Знаю… Я тоже участвовала в отборе. Это неплохо, они могут обеспечить тебе хорошую жизнь.
Ее голос звучал грустно. Почему, интересно? О боже, неужели она едва не вышла замуж за отца Сойера?!
– Что случилось? – спросила я. – Ты и альфа?..
– Нет. Я не попала даже в двадцатку выбранных, – она нервно рассмеялась, но смех был неискренний.
– Мам?
– Да, милая?
– Почему вас с папой изгнали из города? Вы рассказывали об этом месте так, как будто тут сплошной мрак, но сейчас мне так не кажется.
Я боялась, что услышу это от кого-то вроде Мередит, и предпочла услышать от них. За последние десять лет я спрашивала столько раз, но всегда получала один ответ.
Молчание. 
– Скажи ей, – отец понизил голос.
– Ну уж нет, – она зарычала на него, и по рукам у меня побежали мурашки. Похоже, все хуже, чем я думала: раньше они никогда не спорили.
– Мам, мне уже двадцать один. Я больше не ребенок.
Что бы это ни было, я заслуживала узнать причину изгнания от собственных родителей, а не от кого-то постороннего.
Она вздохнула.
– Не могу. Я не готова.
Черт возьми… все это время я думала, что нас изгнали из-за проступка отца, но теперь задумалась: возможно, виновата была мама. Мои руки дрожали.
– Мам, ты меня пугаешь.
– Я расскажу, когда буду готова, – сказала она. – Мы с твоим отцом удивлены, но рады за тебя. Даже если Сойер тебя не выберет, ты получишь лучшее образование, прекрасную работу и хороший дом в Городе вервольфов. Это отличная новость… мы просто шокированы, вот и все.
Я поняла, что она пытается перевести тему. Ну и ладно.
– Сколько мойщиков стекол тут работает? – я решила прибегнуть к юмору, и была вознаграждена за это общим смехом.
Я подумала, что дам ей неделю или около того, чтобы она смирилась, что я здесь, а потом все равно попрошу рассказать мне все.
Мы поговорили еще немного о всяких мелочах, потом я пообещала звонить им каждый день, и мы закончили звонок.
Выйдя из комнаты, я обнаружила Сейдж, которая, прислонившись к стене в коридоре, печатала на телефоне.
– Готова к шопингу до потери пульса?
Я нервно рассмеялась.
– Не совсем.
Самый значительный шопинг в моей жизни включал разве что трату пятидесяти долларов в благотворительном магазине. У меня уходило много часов, чтобы найти что-то хорошее в подобных магазинах, но когда мне случилось наткнуться на винтажную футболку с автографом «Beatles»… это было как найти сокровище. Я никогда не стирала эту футболку в машине, чтобы не смыть автограф, а вместо этого осторожно полоскала в ароматизированной теплой воде, не касаясь следов ручки.
Она отмахнулась.
– Не позволяй Мередит испортить тебе день. Она со всеми такая.
Я уже успела забыть о встрече с Мередит. На самом деле меня больше беспокоила перспектива тратить чужие деньги.
– Я не привыкла к шопингу, – призналась я.
Она кивнула.
– Я тебе помогу. Будет весело!

Три часа и тридцать шесть кусочков суши спустя мы вышли из торгового центра с пятью пакетами одежды.
– Поверить не могу, что я сейчас потратила чужие две тысячи долларов, – я смотрела на пакеты, которые мы погрузили на электроскутер.
Сейдж лишь отмахнулась.
– Я постоянно это делаю с кредиткой отца. Все нормально. На карточках есть дневной лимит расходов, а раз ее приняли в магазине, значит, мы в лимит уложились.
Я хмыкнула. Мы выросли в очень, очень разных условиях. Я показала на сумки.
– Я купила только одно коктейльное платье. Думаешь, этого хватит?
В основном в пакетах были джинсы, шорты, майки и кроссовки, и еще несколько летних платьев в стиле бохо. Я также купила косметику, сковородку и несколько крутых сумок с металлическими заклепками.
Она хитро прищурилась.
– Хочешь выделиться из толпы? Не копируй этих леммингов. Серьезно, братец явно выбрал тебя не без причины. Думаю, ему нравятся футболки и джинсовые шорты.
Она показала на мою одежду. Я усмехнулась, но улыбка быстро увяла. Мы с Сейдж успели подружиться, и я не хотела ей врать.
– Знаешь, на самом деле я не нравлюсь твоему брату по-настоящему.  Он провернул все только потому, что это был единственный способ вытащить меня из ссылки. Он просто посочувствовал мне.
Сейдж посмотрела на меня так, словно мне лет пять.
– О-о-о, значит, так он тебе сказал? Миленько.
Она нажала мне на нос, и я почувствовала тепло в груди. Что это значило? Неужели… Сойер действительно хотел со мной встречаться? 
Я что, и правда участвовала в «Оборотне-холостяке»? Хотела ли я этого вообще? Я подумала о его пронзительно-синих глазах и о том, что он видел мой срыв. Это был момент слабости, момент борьбы, показывающий, как плохо со мной обращались в изгнании. Он видел это и… я все еще ему нравилась?
Ох. Мне вдруг стало не до шуток.
Мы доехали на скутере до жилого комплекса, и Сейдж помогла донести пакеты до комнаты. Она зевнула и сжала на прощание мне плечо.
– Сегодня было весело. Ты крутая.
Я улыбнулась.
– Мне тоже. Спасибо за поход по магазинам.
Она кивнула и пожелала спокойной ночи, а затем скрылась в своей комнате, дверь в которую находилась напротив моей.
Я собиралась тоже пойти к себе, но вдруг пробудилась моя волчица, и я помедлила на пороге. В этот момент я неожиданно… кое-что поняла.
Я свободна. 
Я могла выйти наружу, трансформироваться в волка и впервые в жизни наконец пробежаться в зверином облике. Именно этого хотела моя волчица. Ухмыльнувшись, я закрыла дверь, схватила пропуск и помчалась к выходу из здания.
Консьержка Кендра посмотрела на меня, но ничего не сказала. В конце концов, я уже взрослая, а это практически колледж (в стиле «Оборотня-холостяка», да). Выскользнув наружу, я вдохнула прохладный ночной воздух.
Пробежка в волчьем облике. Раньше я не могла себе этого даже представить. Меня охватило радостное предвкушение.
Я бросилась через лужайку, улыбаясь ощущению холодного ветра в волосах. Несколько студентов направлялись в жилые корпуса. Луна высоко стояла в небе, мягко освещая лес, окружавший территорию университета. Я скользнула за группу деревьев и начала раздеваться, готовясь к трансформации. Я знала, что при трансформации вервольфы могут порвать одежду, если превращаются прямо в ней. Я схватилась за край футболки и потянула ее вверх, когда позади меня вдруг кто-то прокашлялся.
Вскрикнув, я натянула футболку обратно, прикрывая живот.
– Прости, я… эм… увидел, как ты раздеваешься, и решил, стоит дать тебе знать, что я здесь.
Я знала этот голос, хотя встречала его обладателя лишь однажды.
Повернувшись, я увидела Сойера, без рубашки и в свободных спортивных штанах.
Святая матерь кубиков… 
Мой взгляд упал на его мускулистую грудь. Все слова мигом вылетели у меня из головы.
– Собираешься на пробежку? – спросил он, указывая на лес.
Я глупо кивнула, стараясь не пускать слюни, и показала ему свои свободные от кандалов запястья.
– В первый раз.
Он слегка нахмурился и кивнул в знак понимания.
– Я тоже собирался пробежаться. Хочешь присоединиться или предпочтешь побегать одна?
По правде говоря, я была в ужасе. Я никогда еще не превращалась. Было бы здорово сделать это в первый раз вместе с кем-то опытным… но он? 
Я тяжело сглотнула.
– Я… на самом деле я понятия не имею, что делать. В смысле… я даже не знаю, как проходит полная трансформация. Не хочу быть в тягость.
Я знала, что совместные пробежки в волчьем облике – это что-то вроде гонки, где выявлялся быстрейший. Мама все время вспоминала о старых добрых деньках, когда бегала наперегонки с отцом вокруг кампуса.
От стыда у меня вспыхнули щеки, но в его взгляде не было жалости. Он кивнул. Потом подошел ко мне – я смотрела, как двигаются мышцы у него под кожей.
Господи помилуй . Он был самым горячим парнем, которого я когда-либо встречала. И я не сомневалась, что он прекрасно об этом знал.
– Ты никогда не будешь мне в тягость, – прошептал он, и у меня пересохло в горле. Затем переместился мне за спину: я чувствовала жар его тела. – Раздевайся, и я скажу, что делать. Не беспокойся, я отвернусь, пока ты не трансформируешься полностью.
У меня все внутри сжалось, когда он сказал «раздевайся». Я понимала, он не это имел в виду, но… черт.
Я прочистила горло и обернулась, чтобы убедиться, что он стоит ко мне спиной.
Да, так и было.
– Хорошо.
Мой голос дрогнул, и я ненавидела себя за это. Я никогда не была девчонкой, сохнущей по парням. Ты или хочешь быть со мной, и это круто, или нет. Я всегда уважала себя и не гонялась за кем-то. Этот «Оборотень-холостяк» был моим худшим кошмаром. Нравлюсь ли я ему? Нравятся ли ему остальные пятьдесят девушек? Я находилась здесь благодаря законам вервольфов или он действительно хотел со мной встречаться?
Не думая, я стянула футболку и бросила ее на ближайший плоский камень. Втянув воздух сквозь зубы, я расстегнула лифчик и бросила его следом. Желание моей волчицы пробежаться пересиливало страх оказаться обнаженной перед Сойером, даже если он не смотрел. Они тут все наверняка видели друг друга обнаженными, пока росли, и не считали это зазорным, но для меня это было важно. Похоже, он понимал. Он казался отличным парнем – что, по моему опыту, встречается довольно редко.
– Сойер?
Я швырнула трусики на ближайший камень и стояла полностью голая.
– Да?
Его голос упал на пару октав, и я не знала, потому ли это, что он видел, как я бросаю свое нижнее белье, но желание в его голосе было очевидно. Меня обдало жаром.
Я вдруг поняла, что так и не поблагодарила его за спасение из Дельфи и избавление от кандалов.
– Спасибо… что вытащил меня оттуда.
Молчание.
Когда он наконец ответил, голос у него звучал хрипло и серьезно.
– Твое место – здесь. Среди нас.
Нас.  Я понимала, что он имел в виду «среди вервольфов», но, черт побери, в этот момент уже начала надеяться, что получу от него розу завтра на торжественном ужине. Я хотела узнать его поближе, прежде чем он женится на какой-нибудь Барби, и я никогда больше его не увижу.
– Что если… если я не смогу превратиться? – выдавила я.
Двадцать лет в магических кандалах наверняка сломали моего внутреннего волка. Разве не так?
Будто отзываясь на эту мысль, волчица пробудилась, и Сойер рассмеялся – от этого прекрасного звука у меня бабочки запорхали в животе.
– Девушка, которую я сегодня увидел… ее волчица вполне жива и здорова, и хочет быть свободной.
Его уверенность чертовски заводила, но теперь я запаниковала: начала бояться, что разочарую его. Что если превращусь только наполовину и застряну? Подобное уже случалось раньше, судя по рассказам родителей. Или вдруг смогу только отрастить шерсть, но ничего больше, и стану просто волосатым человеком?
Есть лишь один способ узнать наверняка, подумала я.
– Ладно. Готова, – сказала я, не давая себе возможности передумать.
– Хорошо. Закрой глаза.
Голос у него был бархатным, низким и слишком сексуальным – это меня отвлекало. Разговаривать с кем-то, не глядя, оказывается, очень заводит.
Рвано дыша, я сделала, как он сказал. Стоять так, обнаженной, спина к спине с сыном альфы посреди леса, было самым странным, что я делала в жизни.
– Представь, что ты ведешь машину. Твои руки на руле. Посмотри на них.
Чего?.. Ну, ладно… может, это какая-то техника визуализации из Нью-эйдж?
Я сделала, как он сказал.
– Больше двадцати лет ты  вела машину. Ты  была за главную, – сказал он, и не знаю, показалось ли мне, но он будто придвинулся ближе: я сильнее ощутила кожей его тепло. – Теперь пора передать управление ей.  Пусти свою волчицу за руль. Смотри, как твои руки превращаются в когти.
Я тяжело сглотнула, заставив себя не думать о его сексуальном голосе, и вернулась к образу рук на руле.
«Я готова уступить тебе место», –  сказала я волчице. Затем представила, как мои пальцы на руле превращаются в когти. Руки начали обрастать шерстью. Кости затрещали.
– Теперь отпусти руль. Отпусти себя. Уступи ей контроль, –  прошептал он.
Всю мою жизнь я упражнялась в сохранении контроля. Никакой трансформации, никакой шерсти, никаких звериных клыков, не делай этого, не делай того – и впервые я отбросила все. Я позволила этим установкам осыпаться, как старой кирпичной стене. Из моего горла вырвался крик – позвоночник прошило болью, и я опустилась на четвереньки. Мышцы горели. Жар смешивался с болью.
– Не забывай глубоко дышать. Твоя волчица знает, что делать, – сказал он позади меня.
– Все… болит…  – выдохнула я. Мой голос едва напоминал человеческий.
Прохладная рука дотронулась до моей спины – мое тело тут же растаяло от этого прикосновения. Все внутри расслабилось. И вот тогда это и случилось.
Я никогда не забуду щелканье собственных костей – резкий звук, который раздавался одновременно и внутри, и снаружи. Жар уменьшился, как и боль, и я просто… превратилась. Шерсть, которую привыкла видеть на руках, покрыла мое тело целиком. Я почувствовала, как удлинилось лицо: в поле зрения появился вытянутый нос, покрытый серебристой шерстью. Я высунула язык, пытаясь отдышаться. Когда я взглянула вниз, увидела бело-серые лапы.
– Твою мать… – голос Сойера, стоящего у меня за спиной, был словно наждачная бумага.
Что ж… не совсем такой реакции я ожидала. Скорее, надеялась на нечто вроде «Твоя волчица прекрасна» или «Мне так нравится цвет твоей шерсти». Я развернулась, чтобы увидеть, что не так, – и у меня вырвался полный ужаса вой.
Какого. Черта? 
Сойер стоял над моим обнаженным телом. Человеческим телом. Оно сжалось в комок у него в ногах. Сердце бешено билось у меня в груди, и я тряхнула головой. Я смотрела на человека глазами волчицы, и на волчицу – глазами человека. Да что за хрень? Может, это сон или галлюцинация?
Мое человеческое тело село, закрыв руками грудь, и посмотрело на меня, в ужасе распахнув голубые глаза.
– Это… невозможно, – Сойер встал на одно колено возле моего человеческого тела, глядя на девушку с открытым ртом.
Меня трясло от шока. Он обнял меня одной рукой, прижав к своей теплой груди.
Я моргнула – и вот уже смотрела на все глазами человека, прижимаясь к парню и дрожа так, что стучали зубы.
Что происходит? 
Я была… двумя существами сразу.
Как будто мое сознание раскололось.
– Сойер! – позвал чей-то мужской голос из-за деревьев, и Сойер замер.
Он отчаянно прошептал:
– Ты должна трансформироваться обратно.
Я лишь прижалась к нему сильнее – обнаженная, хрупкая, напуганная. Он протянул руку к моей волчице, как будто подзывал собаку. Она подошла; я посмотрела вниз и увидела свои пушистые лапы. Я снова видела ее глазами – переключаться между волком и человеком было так же легко, как моргать.
– Сойер! – голос приближался, и теперь слышались и другие голоса.
Наверное, Сойера искала его охрана. Он же член практически королевской семьи.
Волчица наклонилась понюхать его руку. В ту же секунду он вдруг резко схватил ее за загривок и подтащил к себе, глядя ей в глаза. Взгляд у него сделался жестким.
– Трансформируйся. Обратно. Сейчас же. Или они убьют вас обеих! – зарычал он, подавляя волчицу своей силой альфы.
Вдоль хвоста меня прошило болью, и жар вернулся. Меня как будто засасывало в вакуум: со всех сторон сдавливало, и что-то с силой ударило по спине, как бейсбольной битой. Мои глаза открылись: я увидела Сойера, который смотрел на меня с облегчением. Поднеся руки к лицу, я убедилась, что они человеческие.
– Сойер! – крикнул мужчина, и Сойер помог подняться, прикрыв меня своей спиной.
Как раз вовремя: на поляне показались Брэндон и Уолш – одни из тех, кто ехал со мной в фургоне сегодня. В руках они держали пистолеты. Гигантский глава отдела безопасности, Юджин, шел за ними.
Им хватило одного взгляда на меня – голую и прячущуюся за Сойером, который тоже был без рубашки, – чтобы тактично повернулись к нам спиной. Один из охранников пробормотал:
– Мы услышали вой, как будто волк попал в беду… и подумали, что ты…
– Я в порядке. Мы хотели пробежаться, – его голос дрогнул. – Дайте нам минутку, – скомандовал он, и они немедленно отошли за деревья.
– Одевайся, – сказал он, стоя ко мне спиной, как будто не видел меня только что совершенно голой.
О боже. Мне хотелось умереть от стыда. Руки дрожали, пока я натягивала трусы и лифчик, затем – футболку и шорты.
Я не очень много знала о вервольфах, но даже мне хватило ума понять, что случившееся считалось ненормальным. Абсолютно  ненормальным.
Одевшись, громко кашлянула, и он повернулся ко мне. Я избегала его взгляда. Я чувствовала… стыд, ужас, страх.
Протянув руку, он взял мое лицо за подбородок своими теплыми пальцами и заставил посмотреть ему в глаза.
– Никому  не говори о том, что сейчас случилось. От этого зависит твоя жизнь, тебе ясно?
Моя жизнь?
О боже… 
В глазах у меня стояли слезы. Я кивнула.
– Никому, – надавил он. – Ни родителям, ни Сейдж, вообще никому. И не трансформируйся снова, если меня нет рядом.
Я тяжело сглотнула.
– Что… что это было?
Он вздохнул, отпустив мой подбородок, и задумчиво пригладил ладонью волосы.
– Дай мне время. Я покопаюсь в архивах.
Вот только его лицо говорило яснее всяких слов: он знает. Он знает что-то, но не хочет говорить.
– Сойер. Что я такое? – на этот раз мой голос звучал тверже.
В его глазах мелькнула жалость. Он заправил мне за ухо прядь волос. Лицо у него было такое печальное, словно он только что услышал очень плохие новости.
– Ты удивительная.
Я не это хотела услышать. Я хотела, чтобы он сказал, каким образом я и моя волчица разделились. Не стоило сюда приезжать. Может, еще не слишком поздно стереть последние несколько часов и вернуться к прежней жизни?
Потому что я явно совершила большую ошибку…

Глава 4

Я ворочалась всю ночь и почти не спала. Мне снилось, как я разделяюсь на два тела, волчье и человеческое, которые стоят всего в паре метров друг от друга. Потом вспоминала, как Сойер сказал, что моя жизнь зависит от того, узнают ли другие, кто я, и я просыпалась, тяжело дыша, вся в поту. Так повторялось больше дюжины раз за ночь, пока я не проснулась окончательно под звон будильника. Моей первой мыслью оказались слова Сойера: «Ты удивительная». 
Я вздохнула, притянув колени к груди, и уткнулась в них лбом.
Он видел меня голой. Почему-то именно это из прошлой ночи волновало меня больше всего. К черту, что я была жуткой аномалией.
Сойер. Хадсон. Видел. Меня. Голой. 
– Проснись и пой, детка! – я узнала голос Сейдж, доносящийся из-за двери.
Я застонала, кое-как дотащилась до двери и открыла ее. Сейдж держала в руках два стаканчика кофе и, оглядев меня с ног до головы, скривилась.
– Тяжелая ночка? Выглядишь дерьмово. А ведь сегодня торжественный вечер.
«Да к черту этот вечер! –  хотелось закричать мне. – Я аномалия, а Сойер видел меня голой!» 
Она вручила мне кофе, и я жадно принялась пить. Горячая сладкая жидкость полилась по горлу – только тогда я наконец смогла собраться с мыслями. Все будет в порядке. Просто мне нельзя больше превращаться. Я обходилась без волчьей формы больше двадцати лет и отлично справлялась…
Вот только теперь я жила в стае волков, а мой характер всегда оставлял желать лучшего.
Ну и ладно. Все будет в порядке. 
Она ухмыльнулась, когда я ничего не ответила.
– Так ты не собираешься рассказать мне свою маленькую тайну?
Сердце подпрыгнуло в груди. Я тяжело сглотнула.
– А?
Она отмахнулась, оттеснив меня внутрь комнаты.
– Брэндон написал утром, что застукал тебя и моего братца голыми прошлой ночью! Ах ты, маленькая развратница!
Меня переполнило облегчение. Я вспыхнула от смущения.
– Он помогал мне с первой трансформацией. Мы столкнулись случайно.
«И он вел себя ужасно мило и понимающе». 
Она подмигнула.
– Мне нравится, как это звучит.
Я закатила глаза.
– Так, я в душ. Буду готова через пять минут, можешь подождать на диване, если хочешь.
Жестом пригласив ее располагаться, я порадовалась, что она считает нас достаточно хорошими друзьями, чтобы заходить друг к другу утром перед началом занятий.
Она кивнула.
– Я пока подберу тебе шмотки. За завтраком ты можешь встретить Сойера.
Я округлила глаза.
Сойер.
Прошлая ночь.
Теперь, наверное, он ни за что меня не выберет. Вероятно, он уже сожалел, что вообще привез меня сюда. Я молилась больше никогда не увидеть его снова.
После быстрого душа, во время которого я успела побриться, почистить зубы и вымыть волосы, потратив на все какие-то четыре минуты, я вышла и увидела, что моя кровать утонула среди разбросанной одежды.
Сейдж подобрала на сегодня крутой наряд, который полностью соответствовал моему стилю. Светлые рваные джинсы, черная винтажная футболка и кожаный рюкзак с металлическими заклепками, к которому прилагалась такая же кожаная лента для волос.
– Нужна обувь на каблуках, а то как-то слишком неформально получается, – Сейдж показала на пару черных ботинок на шпильках, которые мне не принадлежали.
Я покачала головой.
– Ну, значит, буду неформалкой, – сказала я и надела свои белые конверсы.
Они были слишком удобными, да и не хотелось еще и шею сломать в дополнение к прочему безумию.
Сейдж закатила глаза.
– Ладно, но на торжественный вечер ты придешь на каблуках?
Я пожала плечами.
– Ну, в платье так точно.
Сейдж широко улыбнулась и в этот момент стала очень похожа на Сойера.
– Надеюсь, братец выберет тебя. Тетю и дядю удар хватит.
– Ох, ну спасибо, – я схватила расческу и провела ей по длинным мокрым волосам. – Поверь, это лишь благотворительность с его стороны. И после прошлой ночи он точно меня не выберет.
Сейдж взяла у меня расческу и начала распутывать мне волосы, а я нанесла блеск для губ и макияж.
– Угу, продолжай убеждать себя в этом. Если прошлая ночь как-то и повлияла, разве что убедила его в своем решении еще больше.
Ее слова отдавались эхом в моей голове всю дорогу до столовой. Прошлая ночь вышла очень насыщенной. Когда Сойер схватил мою волчицу за загривок и приказал трансформироваться обратно… я почувствовала силу альфы, текущую сквозь меня: эта сила досталась ему от отца. Я доверяла ему. Знала, что он пытался меня защитить. Он сказал, что изучит этот вопрос, но что-то мне подсказывало: он уже знал ответ. Знал, почему моя трансформация прошла именно так, но не говорил мне. А значит, все и правда очень плохо.
Отстояв очередь, я взяла себе омлет и тосты. Еда тут была довольно изысканная, как в дорогом буфете, и в конце очереди я оплатила все своим пропуском.
Так странно.
Когда мы закончили, Сейдж оглядела обеденный зал в поисках места, и вот тогда я увидела его.
Сойера.
Который сидел вместе с Мередит.
Юджин стоял в паре метров от столика, а за ним выстроились в очередь пять или шесть девушек, вносящих свои имена в список.
О господи. Они что… стоят в очереди, чтобы поесть вместе с ним?
– Жесть, – прокомментировала я, пока Сейдж выбирала нам место.
Она проследила за моим взглядом.
– А, это. Привыкай: Сойеру нужно выбрать жену до конца года, или он не сможет унаследовать статус альфы.
Я удивленно на нее уставилась.
– Правда? Они вынуждают его жениться против воли?
Сейдж пожала плечами.
– Скажем так, ему настоятельно рекомендуют выбрать жену, которая родит сильных наследников, – она подмигнула.
Отвратительно. Что за странное общество! Хотя, если судить по лицам девушек, которые ждали в очереди, чтобы провести свои пять минут с ним, для них это было совершенно нормально. Я задумалась: если бы я выросла здесь, то и для меня это казалось бы нормальным?
Слишком поздно я поняла, что Сейдж направлялась как раз к их столику.
– Нет, я не хочу…
Сойер поднял взгляд, разговаривая с Мередит, и увидел меня рядом с Сейдж. Он быстро оглядел меня с ног до головы – краска бросилась мне в лицо. Сейдж поставила поднос рядом с Мередит и села.
– Утра, братец, – стащив фрукт с его тарелки, она сунула его в рот.
Он наклонился к ней и потрепал по голове, отчего она зарычала и шутливо его ударила.
Мередит раздраженно смотрела на это.
– Ведете себя как двенадцатилетние.
Я стояла, как идиотка, вцепившись в поднос и оглядываясь в поисках свободного места за другим столиком, когда Сойер вдруг сказал:
– Деми, садись с нами.
Он похлопал по скамейке рядом, и Мередит застыла. Она сидела ко мне спиной и вплоть до этого момента даже не догадывалась, что я здесь. Не желая устраивать сцену, я прошла вперед, мимо очереди девушек, которые, похоже, хотели меня убить, и села рядом с Сойером.
– Как спалось? – он внимательно меня оглядел, жуя кусок бекона.
Его темные волосы были зачесаны назад, а лицо выглядело свежевыбритым.
«Плохо. Очень плохо. Ты видел меня голой, а еще я – аномалия». 
– Нормально, – мой голос дрогнул, и я нервно взяла с тарелки тост.
– Углеводы? – спросила Мередит, наблюдая, как я откусываю хлеб. – Кто-то не хочет влезть в свое платье сегодня вечером, – сказала она с усмешкой.
Мои руки начали покрываться шерстью. Рука Сойера под столом крепко сжала мою ногу, отчего волчица немедленно отступила.
«Черт, я чуть не превратилась». 
Я так привыкла к кандалам и к необходимости подавлять волчицу, что чуть не трансформировалась из-за глупого замечания. Надо лучше себя контролировать. Мередит посмотрела на мои руки, с которых уже исчезли волосы, и закатила глаза.
– Она как щенок, который еще не научился самоконтролю.
– Так вот, – прервала Сейдж, глядя на Сойера. – Я слышала, вас двоих вчера застукали голыми в лесу?
Она перевела взгляд с Сойера на меня, ухмыляясь. У Мередит отвисла челюсть.
– Сейдж, – предупреждающе прорычал Сойер.
Но при этом он тоже улыбался.
Мередит встала.
– Кажется, мои пять минут закончились. Увидимся вечером, Сойер.
Она ушла, покачивая бедрами. Сойер отпустил мою ногу – на самом деле я совсем не возражала, чтобы его рука оставалась там, – и потер виски.
– И что я только в ней находил?
– Отличные сиськи, отличный вид в бикини? – предположила Сейдж, и Сойер бросил на нее сердитый взгляд.
– Тысячи долларов потрачены на твои уроки этикета, а ты все еще говоришь такие вульгарные вещи, – заметил он.
Я немного расслабилась, когда Дарт Вейдер ушла.
– Кстати, Деми, какую основную специальность ты выбрала?
Сойер повернулся ко мне, и я поняла, что он видел меня голой, но ровным счетом ничего обо мне не знал. Я вгляделась в его идеальное лицо. Темные волосы и яркие синие глаза – мой криптонит.
– Ну, я хотела взять фотографию, но, по всей видимости, это не входит в круг интересов хороших будущих женушек? Так что пришлось оставить ее как дополнительную специальность, а бизнес взять как основную, – я занялась вторым куском тоста.
Сейдж рассмеялась.
– Вот почему она мне нравится! Говорит все как есть.
Сойер нахмурился.
– Они сказали, какую основную специальность ты должна выбрать?
Я кивнула.
– А еще меня записали на занятия по этикету после того, как я спросила, сколько мне будет стоить обучение и проживание здесь.
Сейдж издала смешок. Сойер нахмурился сильнее.
– Черт. Прости. Надо было рассказать тебе больше, прежде чем привозить сюда.
В его голосе слышалось искреннее сожаление – по-моему, очень мило. Я пожала плечами.
– Все равно здесь лучше, чем там.
За столом воцарилось молчание: наверняка он вспоминал нашу встречу в Дельфи. Я помнила свой отчаянный крик, превратившийся в вой, когда я не смогла трансформироваться в волка. Но теперь я свободна – и не могу трансформироваться уже по другим причинам.
Сойер покосился на меня.
– Фотография, значит? Можно посмотреть твои работы? У тебя есть портфолио?
Я занервничала.
– Ну, в общем, я не профессионал, но у меня есть страничка в инстаграме.
– Сойер не ладит с соцсетями, – перебила меня Сейдж, заговорщицки глядя на меня, и тут же набила рот едой.
Сойер сердито взглянул на нее. Затем повернулся ко мне.
– Как тебя там найти?
О боже, он что, собирался смотреть мои фото?
Это казалось… странным. Хотя мой профиль в инстаграме был открыт для всех, и, естественно, у меня имелись подписчики, которые видели все фотографии, но…
– Девочка-волк, нижний пробел, четыре.
Он наклонил голову и доел свой завтрак.
– Увидимся сегодня? На торжественном вечере?
Он с надеждой посмотрел на меня, и я кивнула, тяжело сглотнув.
Он встал и ушел – девушки в очереди нахмурились, бросая на меня и Сейдж убийственные взгляды.
– Святая сексуальная химия Бэтмена! – Сейдж в изумлении на меня уставилась. – Ты определенно  ему нравишься.
Я покачала головой.
– Да ладно, он просто вежливый.
Мой телефон просигналил о новом уведомлении, и я посмотрела на экран. Сердце подпрыгнуло где-то в горле.
«Мальчик-волк_4 подписан на вас». 
Распахнув глаза, я смотрела на ник – пару моему.
Дрожащей рукой кликнула на профиль нового подписчика – и широко улыбнулась. Там было одно изображение: фото моих белых кроссовок со скрещенными лодыжками под столом. Он сфотографировал мою обувь, когда я отвернулась, и создал аккаунт в инстаграме только для того, чтобы на меня подписаться.
Во рту пересохло, когда я поняла, что Сойеру я, кажется, и в самом деле нравлюсь. Похоже, я действительно попала в программу «Оборотень-холостяк». Я против этих Барби…
– Никогда не видела его таким, – сказала вдруг Сейдж, заглядывая мне через плечо.
Я закрыла приложение и пожала плечами.
– Ему пришлось создать аккаунт, чтобы посмотреть мое портфолио. Может, ему тоже нравится фотография.
Она ухмыльнулась.
– Во-первых, у тебя открытый профиль, его могут просматривать даже незарегистрированные пользователи. Во-вторых, он учится на врача, ему нравятся наука и точные цифры, а искусство он обычно считает пустой тратой времени.
Ух. Придется его переубедить.
Прежде чем я могла задуматься над этим, мой планшет вдруг начал безостановочно звенеть, как будильник. Я торопливо достала его из сумки.
– Чего это он?
– А, это сигнал уведомления. Не перестанет верещать, пока ты не прочтешь.
Сейдж заглянула мне через плечо, когда я смотрела на экран планшета.
«Деми Каллоуэй. Ваша основная специальность изменена на продвинутый курс фотографии. Курс бизнеса был отменен». 

Сказать, что я была в шоке, – значит ничего не сказать.
Сейдж усмехнулась.
– Черт побери.
Сойер изменил мою основную специальность…
Он знал, со специальностью в фотографии из меня не выйдет хорошей жены, но все равно изменил ее, понимая, что именно это мне нравится. Я не понимала, хорошо это или плохо. Я больше ни в чем не была уверена.

Глава 5

Первые две пары были потрясающими! На самом деле все мое расписание казалось невероятным. Я посмотрела в планшет, чтобы узнать, где будет третья лекция.

«ДЕМИ КАЛЛОУЭЙ. 
Основная специальность: 
продвинутый курс фотографии. 
Первое занятие: Введение в студийную съемку 
Второе занятие: Цифровое производство и обработка изображений 
Третье занятие: Основы дизайна фотографий 
Обед 
Четвертое занятие: Концептуальный процесс и фотографическая выразительность 
Пятое занятие: Введение в композицию 
Шестое занятие: Этикет для леди». 

Я нахмурилась, глядя на последнее название. Ладно: мое расписание почти  идеально. Похоже, от уроков этикета Сойер избавить меня не смог. Направляясь по карте к месту, где должно было проходить занятие по основам дизайна, я восхищалась зданием факультета искусств. Оно отличалось от других: в нем было меньше современного стекла и стали и больше дерева и ярких стен. А еще здесь училось довольно мало студентов. Похоже, не очень-то много девушек решалось брать искусство в качестве основной специальности во время отбора – меня это более чем устраивало. На моем потоке почти все студенты были парнями, да и тех оказалось немного, меньше десяти человек в каждой группе, что давало больше времени на вопросы к преподавателям.
Бодрым шагом я вошла в аудиторию, где проводились лекции по основам дизайна фотографий. Я с детства мечтала заняться профессиональным изучением фотографии. Может, здесь не так уж и плохо? Я села рядом с Шоном, своим новым другом, и мы немного поговорили об итоговом годовом проекте. Конечно, еще оставалось полно времени, чтобы все распланировать, но мой мозг уже кипел идеями.
В аудиторию зашел профессор Вудс и кивнул нам шестерым. Он открыл рот, чтобы начать лекцию, когда вдруг зашел Сойер с книгой «Введение в фотографию» под мышкой.
Я застыла.
Профессор выглядел не менее удивленным.
– Мистер Хадсон, чем могу помочь?
Сойер усмехнулся.
– Я добавил этот предмет в свое расписание, если вы не против.
Профессор пожал плечами, быстро напечатав что-то на планшете.
– Что ж. Не знал, что вам нравится фотография.
Сойер оглядел аудиторию – и его взгляд остановился на мне.
– Да вот, внезапно заинтересовался.
Я вспыхнула, но старалась не подавать виду, будто он не стал для меня только что самым романтичным мужчиной в истории человечества.
Он прошел вглубь аудитории и сел за мной. Сердце бешено билось у меня в груди.
Так, сохраняй спокойствие. Может, ему и правда  нравится фотография.
Профессор повернулся к доске, чтобы начать лекцию, и тогда Сойер незаметно положил мне на стол записку. Очень в духе девяностых. Видимо, если он не ладил с соцсетями, то не знал, что в инстаграме можно писать личные сообщения, а номерами телефонов мы еще обменяться не успели. Я постаралась не слишком широко улыбаться, разворачивая записку.

«Нам нужно поговорить о том, что случилось ночью. Может, после банкета?  
– Сойер».  

Неприятное чувство тяжестью осело в животе. А я-то надеялась, что он об этом забудет. Он что, поэтому присоединился к занятиям по фотографии – чтобы присматривать за мной, как за ребенком? Посылать тайные записки и убедиться, что никто не узнает мой стремный секрет? Я кивнула на случай, если он наблюдал за моей реакцией, и остаток часа сидела с унылым видом.
Я постоянно смотрела на часы. Мне хотелось скорее уйти – прочь от Сойера, который следил за мной. Мне казалось, что… со мной что-то не так и мне стоит стыдиться произошедшего. Хотелось исчезнуть.
Часы собирались пробить 12:05, отмечая конец лекции, когда в коридоре вдруг завопила сирена. Свет, просачивавшийся под дверь аудитории, замигал красным.
«Глупая пожарная тре…» 
Я не успела закончить мысль – Сойер вдруг выдернул меня из-за стола и прижал к груди. В аудиторию ворвался Юджин вместе с Брэндоном и Уолшем – все были вооружены до зубов.
– Сойер, код красный,  – сказал Юджин.
Я взглянула снизу вверх на Сойера: тот резко побледнел.
Потом все произошло очень быстро. Сойер со скоростью леопарда бросился через всю комнату, таща меня за собой.
– Да что происходит? Что за «код красный»? – спросила я, оказавшись в коридоре.
Сойер повернулся ко мне – глаза у него пожелтели. Он продолжал держать меня за плечи.
– Вампиры.
Его теплое дыхание коснулось моего лица. Меня охватил ужас.
Вампиры?  Прошло пять лет с того случая, но одна мысль, чтобы снова увидеть этих ходячих мертвецов, мгновенно вызвала у меня приступ паники.
Брэндон дал Сойеру три серебряных кола в ножнах, которые он прикрепил к бедру.
– Можно мне один? – спросила я.
Сойер помедлил с секунду, затем достал один кол и вручил мне.
– Значит, на нас напали?
Волчица мгновенно пробудилась, а мои клыки удлинились.
Юджин достал большой арбалет с серебряными болтами.
– Было бы глупо с их стороны.
Сойер нахмурился и низко зарычал.
– Если бы они хотели поговорить, просто позвонили бы!
Двойные двери в конце коридора открылись, и я почувствовала ауру альфы. По коридору шел Курт Хадсон с двумя десятками охранников за спиной.
– Привет, сын, – он посмотрел на Сойера. Потом на меня, слегка удивленно: – Ты очень похожа на свою мать, – выдохнул он.
Ого.  Я и забыла, что они с ней знакомы. Я сглотнула, вцепившись в серебряный кол.
– Чего они хотят? – спросил Сойер. – Сколько их там?
Он перекатился на пятках, готовый хоть сейчас броситься в битву. Альфа продолжал озадаченно меня разглядывать.
– Только двое. И они хотят поговорить с глазу на глаз с нашей новой студенткой, Деми.
В желудке у меня словно камень упал.
– Э-э… что? – выдавила я, быстро моргая. Может, я неправильно расслышала?
Сойер нахмурился, глядя на меня.
– Откуда они тебя знают?
В ушах у меня так громко стучала кровь, что я едва расслышала его вопрос. Зачем они хотели со мной поговорить? Дело закрыли. Я забрала обвинения в изнасиловании, а они не стали расследовать убийство. То, что случилось со мной, было моим личным делом, и я делилась этим с другими только тогда, когда считала нужным. Прямо сейчас мне не хотелось рассказывать об этом Сойеру или его отцу.
– Понятия не имею, – солгала я.
Удовлетворившись моим ответом, Сойер повернулся к отцу.
– Можешь сказать им, чтобы валили отсюда нахрен. Они и близко к ней не подойдут.
Мои брови взлетели. Его отец казался не менее изумленным.
– Сойер, ты моя будущая замена, помнишь? – сказал он строго. – Ты не можешь говорить дипломатам из других городов «валить отсюда нахрен».
Сойер кивнул.
– Ты прав, отец. Я скажу им это сам.
И он зашагал к выходу.
Я стояла вместе с его отцом, остолбенев от удивления. Два десятка охранников пошли за Сойером следом. Когда я двинулась было за ними, Юджин мягко удержал меня за запястье.
– Лучше пережди здесь.
Юджин и оставшиеся охранники Сойера ушли, пока я стояла с колом в руке, ничего не понимая.
Почему вампиры вдруг заинтересовались мной спустя столько времени? Откуда они вообще узнали, что я тут? Конечно, вопрос о трех мертвых вампирах все еще был открыт, но…
Лидер ковена вампиров сказал тогда: тела выглядели так, будто на них напал волк. Когда мои родители пригрозили заявить об изнасиловании в Совет Сверхъестественных Созданий, дело об убийстве закрыли. Наверное, я должна быть счастлива, что неизвестный спаситель ворвался тогда в ту комнату и убил трех из четырех напавших на меня вампиров… но я могла только продолжать думать о четвертом.
Викон Дрейк выжил. И, кроме того, собирался унаследовать королевский титул, достигнув совершеннолетия. В то время как мне оставалось только жить со своими демонами – теми, которых он во мне породил.
За обедом я не могла ни о чем думать. Я не хотела видеть Сейдж или Сойера или вообще кого-либо, так что заказала еду в библиотеку с помощью планшета и спряталась там. Зажевав стресс куриными пальчиками, жареной картошкой, трюфелями и шоколадным тортом, я пошла на оставшиеся занятия уже без прежнего энтузиазма.
Зачем вампиры хотели со мной поговорить? Они знали мое имя, так что, видимо, следили за студенческим составом колледжа на случай, если Деми Каллоуэй объявится в городе, но… зачем такие хлопоты? Прошло уже пять лет с того дня, когда я рассказала о том случае Совету вампиров, и мой приезд сюда вряд ли что-то изменит…
Или я ошибаюсь?
К началу торжественного вечера я чуть не заработала себе язву желудка из-за волнения. Я пряталась весь день, не желая встречаться с Сейдж и Сойером, пока это не станет абсолютно необходимо. Когда до банкета оставался час, я вернулась в общежитие – и обнаружила подарочную коробку на пороге. Улыбнувшись, я взяла ее и посмотрела на доску для записок на своей двери. Сейдж написала:

«СТУЧИ, КАК ВЕРНЕШЬСЯ.
– СЕЙДЖ»

Я вздохнула: мне не хотелось, чтобы она начала задавать вопросы о той истории с вампирами. Оставалось надеяться: новость, что они искали здесь именно меня, еще не успела распространиться. Альфа и Сойер не походили на любителей сплетен, но вот их охранники вполне могли…
Я постучалась в комнату Сейдж, и она сразу же открыла.
– Где тебя носило? – спросила она.
Прежде чем я смогла ответить, ее взгляд остановился на подарочной коробке в моих руках.
– Это от моего брата?
Я с радостью позволила ей сменить тему.
– Похоже на то. Хочешь, откроем вместе?
Она кивнула и прошла следом за мной в мою комнату.
– Так, у меня есть отличные новые тени, которые будут суперски смотреться с твоим новым платьем. Накрасить тебя?
Я кивнула.
– Ага. Почему бы и нет.
Она нахмурилась, пока я ставила подарок на кофейный столик.
– Слушай, ты в порядке? Из-за вампиров расстроилась? То есть мы все тут немного в шоке. Я не слышала военную тревогу уже… целую вечность. Было страшновато.
Ладно… кажется, она не знала, что вампиры приходили сюда за мной. Я кивнула.
– Да. И не говори.
Она обняла меня за плечи.
– Не волнуйся, они знают, что альфа у нас сменяется каждые двадцать лет. Наверное, проверяли Сойера. Чтобы он не расслаблялся.
Да уж. Все было совершенно не так, но я решила подыграть ей.
Она отстранилась и подошла к столику, взяв прикрепленную к подарку записку и прочитав вслух:
– «Какой же ты настоящий фотограф без классной камеры? Сойер».
Камеры?
Он же не?..
Я порвала подарочную упаковку и ахнула, увидев в коробке камеру «Canon Rebel DSLR». К ней прилагались четыре разных объектива, осветительный комплект и штатив, все – в отличном черном чехле.
– Охренеть, – выдохнула я.
Этот подарок стоил не меньше тысячи долларов. Но, даже без учета стоимости… именно о такой камере я всегда мечтала. До сих пор я фотографировала на свой старый айфон с потрескавшимся экраном. Я купила для него за двадцать баксов набор приставных объективов на «Амазон», которые на удивление неплохо работали. Но это… это был совершенно новый для меня уровень.
Сейдж покачала головой.
– Он втрескался по уши.
Я хмыкнула.
– Да ладно, оглянись вокруг: я как будто в шоу «Оборотень-холостяк» участвую. Он, наверное, всем девушкам перед первым торжественным вечером присылает подарки. Что-то вроде его фирменного знака.
Но, даже говоря так, я понимала, что это неправда. Сейдж нахмурилась.
– Какой еще «Холостяк»?
Человеческое телевидение. Наверное, они тут никогда не смотрели оригинального «Холостяка».
– Неважно. Помоги мне одеться, я не хочу опоздать.
Выбросив из головы дневную драму с вампирами, я сконцентрировалась на том, чтобы приготовиться к торжественному банкету. Пока Сейдж закручивала мне волосы в сложную высокую прическу, я читала устав. Не весь, конечно, только те пункты, которые касались отбора.

«Закон № 24.1: Максимальный срок правления альфы – двадцать пять лет. 
Закон № 24.2: Когда старший сын альфы находится в выпускном классе, он вступает в брачный отбор и не может получить диплом, пока не выберет пару». 

Я чуть слюной не подавилась. Сойер должен выбрать жену за следующие девять месяцев, иначе ему даже выпуститься не дадут!

«Закон № 24.3: Сын альфы не может управлять стаей, пока не объявит о помолвке». 

Ну, ладно, это понятно. Они явно очень беспокоились о поиске пары и браке альфы.

«Закон № 25.3: Потенциальная невеста не должна иметь никаких очевидных проблем с фертильностью. Желательно, чтобы она была девственницей». 
«Проблем с фертильностью»?
Я фыркнула.
– Хрень какая-то.
Сейдж заглянула мне через плечо.
– Ох уж этот устав. Мои предки написали его где-то тысячу лет назад. Испанский стыд какой-то. Хорошо бы им его обновить.
Я испытала облегчение.
– Так они не принимают эти правила всерьез?
– О, нет, вполне себе принимают. Все знают, что эти законы устарели, но все равно им следуют.
Я закрыла планшет и положила на стол, сделав глубокий вдох.
Что я, черт возьми, делаю? Готовлюсь к вечеринке, где меня запрут, как овцу в загоне, вместе со множеством других девушек, чтобы побороться за что-то, чего я даже не хочу. Я не хочу замуж! Мне же всего двадцать один! И дети! Ужас. В уставе говорилось, что Сойер может быть альфой только двадцать пять лет. Значит, как только он унаследует титул отца, ему придется производить на свет детей практически сразу же.
Я жестом попросила Сейдж остановить завивку.
– Не знаю, готова ли я, – я встала и прошлась по комнате.
Он мне нравился, как и половине колледжа. Это было чистое безумие. Я становилась собственным худшим кошмаром – девчонкой, таскающейся за парнем. Иначе почему еще я согласилась бы на это?
Он мне нравился.
Вот, я призналась. Когда сегодня во время нападения вампиров он выдернул меня из-за парты и прижал к груди – он как будто инстинктивно меня защищал. Весь колледж мог находиться под угрозой нападения, сравнимой с нашествием зомби, а он, второй по важности вервольф во всем городе, хотел спасти в первую очередь меня… Я была той, кого он бы спас при пожаре. А еще он вписал в свое, без сомнений, очень плотное расписание лекции по фотографии, только чтобы ходить на них вместе со мной. Он подарил мне камеру, так как знал, что меня это порадует, а не потому, что хотел впечатлить меня дорогим подарком.
– Ты в порядке? – Сейдж нахмурилась, держа в руках плойку.
Я вздохнула, проходя мимо нее.
– Мне нравится твой брат. Правда нравится. Просто… Это все – не мое. Соревноваться за внимание парня… как-то мерзко.
Она кивнула, отложила плойку и подошла ко мне. Вздохнув, она серьезно на меня взглянула.
– Этим летом… на целую неделю, прямо перед началом учебного года… Сойер сбежал из дома.
Я удивленно округлила глаза. Сойер не походил на бунтаря. Сейдж продолжила:
– Дядя с ума сходил от беспокойства. Думал, его похитили, но потом мы нашли записку. Сойер написал: «Я не могу». Это относилось к брачному отбору.
Мое сердце сжалось и пропустило удар. Мне ни на секунду не приходило в голову, что ему тоже несладко. Я слушала с раскрытым ртом, захваченная историей.
– И что потом?
Сейдж закусила губу.
– Дядя послал на его поиски половину стаи. Брэндон, Уолш и я обыскали весь штат, пока на седьмой день он не позвонил мне и не попросил приехать.
Когда я ничего не сказала, она продолжила:
– Он жил в какой-то глуши в Монтане, в лесной хижине. Давно не брился, не контактировал с людьми. Я никогда не видела его таким подавленным, хотя он и раньше бывал в дерьмовых ситуациях.
– Черт, – я не могла даже представить такое давление – править самой большой стаей в мире, быть загнанным в рамки правил, под которыми он никогда не подписывался.
– Я никогда не забуду, что он сказал, когда я туда добралась, – Сейдж отвернулась к окну, глядя на темный лес за жилыми корпусами.
Я подалась вперед. Во рту у меня пересохло, и я вслушивалась в каждое ее слово.
– Что он сказал?
Сейдж закусила губу.
– Это наше семейное дело, ладно? Обещаешь, что никому не расскажешь об этой истории?
Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, томясь от неизвестности.
– Да.
Сейдж кивнула.
– Он посмотрел мне в глаза и сказал: «Что, если я никогда не найду ту, которая полюбит меня настоящего?» 
И вот так просто мое сердце разломилось пополам. Он волновался не о том, чтобы найти любовь… а о том, чтобы его  любили в ответ. Жизнь богатенького сына альфы заставила его сомневаться в себе. Он не знал, любил ли кто-то его самого, а не его статус и деньги.
По щеке у меня скатилась слеза, и я быстро ее вытерла. Потом выпрямилась.
– Ладно, мы опаздываем. Ты закончила с моими волосами?
Я приняла решение. Сойер был, черт возьми, хорошим парнем – единственным хорошим парнем, которого я встретила за долгое-долгое время.
И я собиралась за него побороться.

Глава 6

– Это охренеть как странно, – прошептала я Сейдж, когда мы вошли в бальный зал.
Пять круглых столов, за каждым из которых сидело по десять девушек, были накрыты белыми скатертями и уставлены изысканными столовыми приборами. В центре комнаты стоял маленький столик, где, как я предположила, сядет Сойер.
– Очень странно. Но традиция есть традиция, – Сейдж пожала плечами и схватила две закуски с подноса у проходившего мимо официанта.
На ней было длинное черное платье с разрезом от бедра, а свои рыжие волосы она завязала в тугой пучок.
– Ты вообще должна быть здесь? – я прошла к столику, за которым сидело меньше всего девушек. Я их не знала, так что это показалось мне наиболее безопасным вариантом. – Вы же с ним родственники.
Она ухмыльнулась.
– Я шпион. Раскрываю тех сучек, которые здесь только ради его денег.
Смеясь, мы сели за стол.
– Ты здесь ради моей моральной поддержки, разве нет?
Сейдж только подмигнула и вручила мне планшет, лежавший на столе.
– Что это? – я нажала кнопку, чтобы включить его.
«Добро пожаловать. Перед вами тест на совместимость», –  появилось на экране.
– Да ладно! – простонала я.
Сейдж улыбнулась во все тридцать два зуба.
– Тетина идея. Я слышала, некоторые вопросы ужасны, но тест должны пройти все.
– Ну, давай посмотрим, что там за вопросы, – я хихикнула.
– А я думаю, тест отличный. Поможет отсортировать мусор, – послышалось у меня за спиной.
Я обернулась и увидела Мередит в облегающем бирюзовом платье, которая стояла, прожигая меня взглядом.
– Мест нет, детка. Извини, – Сейдж повернулась к Мередит спиной, и я услышала, как та тихо зарычала, прежде чем отойти. Мест за столиком оставалось еще предостаточно.
– Спасибо, – прошептала я Сейдж.
Игнорируя взгляды, которыми буравили меня другие девушки, я начала тест. Ввела свое имя, и на экране появился первый вопрос.

«1. Как много детей вы хотите?» 

Сейдж рассмеялась.
– Ого, сразу к делу.
Я усмехнулась, размышляя. Там не было вариантов ответа, так что я вписала в поле: «Двух девочек-близнецов».  Потому что именно этого мне всегда хотелось.

«2. Как вы реагируете, когда злитесь? (Просьба отвечать честно)». 

Настала моя очередь смеяться.
Я написала: «Зверею», –  в качестве шутки, и хотела удалить, но Сейдж нажала кнопку «Отправить».
– Эй! – я игриво зарычала.
– Ну, тетя же просила отвечать честно.

«3. Как вы представляете свое идеальное свидание?» 

«Видеоигры и пицца», –  написала я. Сейдж кивнула.
– Это все объясняет. Твой недостаток стиля, видимо, признак того, что ты латентный геймер.
Я отмахнулась и перешла к следующему вопросу.

«4. Вы согласны подписать брачный договор?» 

Черт возьми.
«Ага, не претендую на чужие деньги». 

«5. Готовы ли вы позволить Сойеру сосредоточиться на карьере, а сами оставаться дома с детьми и управлять хозяйством?» 

Из моего горла вырвалось рычание.
– Тихо, подруга. Тетя иногда мыслит стандартами прошлого века, но в целом она вполне нормальная, – заверила меня Сейдж.
«Ну уж нет!»  – ответила я и нажала «Отправить» с большей силой, чем требовалось. Сейдж поморщилась.
– Я могла бы сформулировать это повежливее.

«6. Последний вопрос: почему вы здесь?» 

Наверное, ожидалось, что я напишу нечто вроде: «Чтобы найти настоящую любовь» – и тому подобное, но это не совсем правда. То есть, да, я хотела бы увидеть, в чем фишка «борьбы за сына альфы», но на самом деле я здесь, потому что Сойер меня попросил. Потому что между нами определенно пробежала искра – нельзя было отрицать возникшего между нами влечения, и я хотела довести дело до конца.
«Потому что… я хотела стать свободной». 
Это был честный ответ, но не вся правда. Так что я добавила еще строчку:
«А еще хорошие парни – большая редкость в наше время, и Сойер, кажется, именно такой». 
Я нажала «Отправить», и на экране выскочило «Благодарим за участие». Как раз в этот момент в зале погас свет, и все затихли.
– Очень театрально, – пробормотала Сейдж.
Зал погрузился в пугающую темноту, а затем свет включился, и вошли альфа с женой. Девушки разразились аплодисментами, как и я. Я не знала, что его родители тоже будут присутствовать.
Странно. 
Правда более ли это странно, чем встречаться с пятьюдесятью девушками одновременно? Наверное, нет.
Его мать, высокая и очень красивая женщина с длинными темными волосами, поднялась на сцену.
– Приветствую, дамы, – она улыбнулась. Голос у нее был мягкий и приятный.
Девушки захлопали снова, и она покраснела.
– Сойер сейчас просматривает ответы на тест, который вы все заполнили. Скоро он к нам присоединится.
Я удивилась. Сойер  просматривал наши ответы? Блин. Ладно. Пусть так. В смысле, это лучше, чем если бы ответы читала его мать.
– Я по собственному опыту знаю, что все это может показаться немного странным, – она посмотрела на альфу, который подмигнул ей, отчего она покраснела еще больше.
Это даже мило.
– Но правила есть правила, и Сойер не может вести стаю без сильной, любящей женщины рядом.
Зал взорвался аплодисментами, и я обнаружила, что тоже хлопаю со всеми. То есть, если рассуждать с этой точки зрения…
Боковая дверь открылась, и вошел Сойер. Черт возьми, он был одет в костюм-тройку и выглядел ужасно сексуально. Девушки захлопали, как ненормальные, а я просто пялилась на него, стараясь не пускать слюни.
– Веселитесь, дамы! Пора узнать Сойера поближе! – сказала его мать, покидая сцену.
В тот же момент, как только девушки начали хлопать и восторженно кричать, язык тела Сойера сразу стал более закрытым. Он уставился в пол, сгорбил плечи и в целом выглядел так, будто все это его очень напрягало.
Юджин с охранниками встали по периметру зала, расположившись возле стен. Сойер же вышел вперед. Я узнала среди охранников Уолша, Куана и Брэндона из той нервирующей поездки в фургоне.
– Слушай, так они учатся, чтобы стать охранниками? Тут есть такая академическая дисциплина? – я оглядела парней.
Сейдж кивнула.
– Продвинутый курс безопасности альфы. После выпуска мы с Уолшем, Куаном и Брэндоном будем главными охранниками Сойера, его жены и их детей.
Охренеть…  Да я же пошутила! Я коротко рассмеялась.
– «Продвинутый курс безопасности альфы!» Это их основная специальность?
У меня никак не умещалось в голове. Это слишком странно. У ведьм, конечно, тоже есть «продвинутый курс зельеварения», но это почему-то казалось мне смешнее.
Сейдж больше не улыбалась. Она наклонилась ко мне ближе.
– Когда Сойер был маленьким… его похитили.
Я округлила глаза.
– Кто?
Сейдж оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что нас не подслушивают.
– Паладины. Дикая стая.
По рукам у меня побежали мурашки.
– Это кто?
Она заправила за ухо выбившуюся из прически прядь рыжих волос.
– Стая, которая живет за пределами Города вервольфов, в Диких землях. Они живут, как звери, примитивно. Они всегда хотели быть альфами и утверждают, что в их венах течет кровь альфы. Их вожак настаивает, что ему должны предоставить шанс сразиться за титул.
Я тихо ахнула.
– Сразиться? Типа?..
Сейдж кивнула.
– Насмерть. Варварство, да?
Я наклонила голову.
– Еще бы.
Но прежде чем я успела об этом задуматься, все девушки встали. Одна за другой они сформировали очередь, ведущую к маленькому столику Сойера, чтобы представиться ему… пожать руку, поцеловать в щеку.
Я осталась на месте.
– Да брось, – Сейдж потянула меня, чтобы я встала.
– Но я уже знакома с ним, – возразила я, застонав.
Сейдж закатила глаза.
– Ты правда хочешь, чтобы он выбрал для первого свидания Мередит?
Меня тут же охватила невольная ревность.
– Он назначает свидания? – я встала и позволила ей подвести меня к остальным.
Сейдж показала мне на меню, которого я раньше не замечала. Под списком всякой вкусной еды значилось:

«Сойер проведет с вами мини-свидание в течение пяти или десяти минут в зависимости от ваших ответов в тесте на совместимость». 

Десять минут! Ого, да эти девицы отчаянно хотели провести с ним хоть сколько-то времени. Очередь была ужасно длинной, и я поймала себя на том, что засмотрелась на подносы с горячей аппетитной едой, которые внесли в зал.
– Что ты ему скажешь, чтобы он выбрал тебя для свидания? – прошептала Сейдж, когда мимо нас к его столику прошла Мередит, наклонилась, показательно выставив свою грудь, и поцеловала его в щеку.
Я выдохнула сквозь зубы.
– Не знаю, я вот тут думаю: а может, ну его нафиг? Тогда у меня будет больше времени на еду.
Сейдж издала смешок.
– Вот так ему и скажи. Он будет в восторге.
Я закатила глаза. Как раз подошла моя очередь. Сейдж выскочила передо мной и прошептала что-то Сойеру на ухо, после чего потрепала его по голове. Он улыбнулся, глядя ей вслед, и пригладил волосы – и тут его взгляд упал на меня. Выглядел он совершенно ошеломленным.
У меня пересохло во рту от того, как его взгляд прошелся по моему облегающему красному платью. Он встал, обошел стол. Сделал два шага, сокращая расстояние между нами, и положил мне руку на поясницу, притянув меня в свои объятья.
Ох, святые перевертыши, от него замечательно пахло. Я сглотнула, когда он обнял меня, и почувствовала сорок девять недобрых взглядов, направленных мне в спину. Отстранившись, он лукаво улыбнулся:
– Ты правда любишь видеоигры, или моя сестра подсказала тебе так ответить?
До меня не сразу дошло, о чем он, – так потрясло меня это объятие, словно мы с ним уже давние друзья. Потом я вспомнила тест и скрестила руки на груди.
– Назови игру, и я надеру тебе задницу.
Его взгляд мечтательно затуманился.
– Кажется, ты слишком хороша для меня, девочка-волк. Так, быстро назови мне свои недостатки, чтобы я не поплыл окончательно.
Из его уст «девочка-волк» не звучало оскорбительно. Он произносил это как ласковое прозвище, и мне даже понравилось.
Я широко улыбнулась.
– Быть слишком красивой считается за недостаток?
Он усмехнулся.
– Точно нет.
Естественно, я шутила.
– И еще я люблю все свое свободное время посвящать готовке и уборке, это, наверное, плохо? 
Еще одна шутка: я даже яйцо сварить не могла. Его улыбка стала шире.
– Ох, моя мать будет в восторге. Что-нибудь еще?
Я наслаждалась этим беззаботным флиртом, и вдруг в голове возникла непрошеная мысль.
Изнасилование. 
Вот так оно и случалось обычно. Когда я веселилась и хорошо проводила время, мой внутренний демон обязательно напоминал о той грязной истории. Что подумал бы обо мне идеальный Сойер, если бы узнал, что банда вампиров забрала мою девственность? Моя улыбка мгновенно увяла. Я пыталась придумать другой фальшивый недостаток, но он заметил, что на мне лица нет, и нахмурился.
– Я тут по большей части ради еды, так что лучше пойду за свой стол. Эта курица пахнет божественно.
Он кивнул, но между нами повисло напряжение. Он чувствовал, что мое настроение изменилось. А я ощущала себя глупо. Я повернулась, чтобы уйти, но вдруг вспомнила кое-что.
– А, да, спасибо за камеру… – я обернулась к нему. – И за то, что изменил мою специальность. Это ужасно мило с твоей стороны.
Он улыбнулся, но уже без прежнего веселья. Что-то неясное читалось в его глазах, словно я была головоломкой, которую он пытался разгадать.
– Всегда пожалуйста, Деми.
Он наклонился и поцеловал меня в щеку. От прикосновения его мягкой кожи по спине у меня пробежала волна тепла.
Я не могла отрицать очевидной химии между нами. Нас тянуло друг к другу, как магнитом. Мне потребовалось приложить немалое усилие, чтобы отстраниться от него, сопротивляясь силе его притяжения.
Сойер оказался не тем типичным плохим парнем, которого я себе представляла. Он был хорошим, настолько хорошим, что мне действительно хотелось побороться за него со всеми этими стервами.
Когда я повернулась, чтобы вернуться за свой стол, все в зале смотрели на меня. Девушки угрожающе скалились в мою сторону.
«Упс. Ну, извините». 
Я взглянула на Сейдж: она глупо улыбалась во весь рот.
Я села обратно за стол, когда Сойер передал матери записку. Пройдя на сцену, она улыбнулась.
– Мередит Пеппер, просим вас присоединиться к Сойеру для первого свидания.
Мое сердце пронзило вспышкой боли. Мередит, разумеется, бросила в мою сторону торжествующий взгляд, проходя мимо меня к столику Сойера в тесно облегающем ее идеальную фигуру платье. Сейдж наклонилась ко мне.
– Наверное, тетушка заставила его выбрать ее первой. Они с матерью Мередит – подруги.
Я изобразила фальшивую улыбку и кивнула.
– Ага. Как скажешь.
Официант поставил передо мной поднос с едой, и я тут же выбросила из головы все мысли, что меня не выбрали первой. Я положила себе копченой курицы с медовым соусом, рисом и чесночной картошкой, пока остальные девушки за столом ели салаты.
– А есть десерт? – я огляделась, уминая вторую сдобную булочку.
Сойер был на своем третьем свидании. Спойлер: меня он так и не выбрал. Ну и ладно, мы же просто друзья. Он привез меня сюда, чтобы спасти из ада в Дельфи, а не чтобы со мной встречаться. Мне все равно.
Сейдж хмыкнула.
– В меню указано низкокалорийное желе, но я знаю повара, так что можем заказать шоколадный торт, если хочешь.
Я закатила глаза.
– Ты еще спрашиваешь! Конечно, хочу!
Она встала и пошла поговорить с официантом, а я смотрела, как Сойер общается с Прией. Он как будто скучал, но насколько  скучно может быть парню рядом с такой красоткой?
Десять минут спустя я похлопала себя по животу и облизнула шоколад с вилки.
– Вкуснотища.
– Ты так и не начала ходить на занятия по этикету, правда? – заметила Сейдж, аккуратно отрезав кусок торта и положив его в рот.
– Эй, – я шутливо ударила ее в плечо.
– Деми Каллоуэй здесь? – громко позвала мать Сойера со сцены.
Черт.  Я вытерла рот от шоколада и встала. Сердце бешено билось в груди.
– Ваше свидание с Сойером – последнее за этот вечер, – она любезно мне улыбнулась, но по ней было видно, что она не в восторге от выбора сына.
Я пожалела, что отправила свое «Ну уж нет!»  в тесте. Пока я шла к столику, Сойер следил за мной, как ястреб за добычей, с совершенно лишенным эмоций лицом, по которому я не могла прочитать, что у него на уме. Когда я подошла, он встал и отодвинул для меня стул, как чертов киногерой.
Может, я и правда  нуждалась в уроках этикета.
Я села, и он подвинул свой стул поближе ко мне.
– Ты пахнешь шоколадом, – прошептал он, отчего я невольно улыбнулась.
– Пока ты наслаждался своим низкокалорийным желе, Сейдж раздобыла нам настоящее сокровище.
Он ухмыльнулся, и у меня что-то оборвалось внутри. Сойер был из тех парней, которых улыбка делала только горячее – словно редкий и неожиданный подарок, появлявшийся перед тобой из ниоткуда.
– Мне кажется, настоящее сокровище  прямо здесь, – и он подмигнул мне.
Святые перевертыши, я не сразу поняла, что он говорит обо мне. Ладно, может, мы все-таки больше, чем просто друзья…
Я сглотнула и нервно рассмеялась.
– Ага, и сокровище  всегда выбирают последним, – пошутила я колко. – Очень логично.
Он наклонился ко мне. Я почувствовала жар его тела.
– Я оставил лучшее  на десерт. Так мы сможем ускользнуть отсюда, и мне необязательно будет возвращаться.
Я застыла, чувствуя, как рот растягивается в заговорщицкой улыбке:
– Ускользнуть отсюда?
Он кивнул, спокойно глядя на своих родителей, сидевших в стороне. Даже помахал им рукой.
– Так мы сможем устроить настоящее  свидание.
Мое сердце совершило в груди дикий кульбит. Я вспомнила записку, которую он передал мне на лекции по фотографии. Может, он заодно хотел поговорить и об этом?
– Каков план побега от королевской свиты, милорд? – я показала на толпу вокруг.
Он улыбнулся.
– Что ж, миледи. Я полагаю, для начала вы должны поцеловать меня в щеку. Ну, вы знаете, исключительно ради правдоподобности.
– Разумеется, – согласилась я.
– А затем встать из-за стола и выйти на улицу. Я пожелаю всем спокойной ночи, и мы встретимся у черного входа, – он хрустнул костяшками пальцев, как будто придумал идеальный план.
Я не смогла сдержать глупой влюбленной улыбки.
– Миссия принята, – сказала я.
Наклонившись, я поцеловала его в щеку, задержавшись поцелуем дольше, чем, вероятно, полагалось по этикету. Потом я встала из-за стола и фальшиво зевнула.
– Спокойной ночи, Сойер. Я устала.
Он усмехнулся.
– Ночи, Деми.
Он подмигнул мне, и я пошла к выходу. Дойдя до противоположного конца комнаты, я направилась к дверям слева, не обращая внимания на Сейдж, которая ждала меня за столом. Она сперва как будто недоумевала, но потом усмехнулась, видимо, разгадав наш трюк. Толкнув дверь наружу, я вдохнула прохладный ночной воздух, слыша, как Сойер в зале прощается со всеми и желает спокойной ночи.
Прокравшись вдоль стены на каблуках, я добралась до черного входа. Там стоял Юджин, но мое появление его нисколько не удивило.
– Добрый вечер, мисс Каллоуэй.
Я сглотнула.
– Привет. Добрый вечер. Э-э, Сойер попросил меня…
Двери открылись, и Сойер вышел на улицу, как ни в чем не бывало взяв меня за руку. В животе у меня запорхали бабочки. Мы ступили в коридор из лунного света, направляясь к зданию, которое я не узнавала.
– Они купились? – прошептала я, прижимаясь к его плечу.
Мне нравилось касаться его, держаться с ним за руки и быть к нему так близко. Сойер покачал головой.
– Мередит, по-моему, что-то подозревает, да и мать недовольно нахмурилась, когда я уходил.
Я невольно засмеялась.
– О нет! Только не это!
– Сойер!
Голос Мередит пронзил ночной воздух, и мы оба одновременно бросились бежать, едва сдерживая смех. Побег от его бывшей и смех над всей ситуацией сделали мой вечер незабываемым.
Через некоторое время я оглянулась через плечо и увидела, что за нами неторопливо идет Юджин. Мередит исчезла.
Фуф. Драмы удалось избежать.
Когда мы добрались до каменной арки над дверью, которая вела, предположительно, в его дом, мы оба тяжело дышали. Одна прядь выбилась у меня из прически и прилипла к губам, покрытым блеском. Сойер протянул руку и нежно убрал волосы с моего лица.
– Итак… как ты собираешься меня завоевывать? – спросила я. – Это должно быть лучшее свидание в моей жизни, потому что, как видишь, у меня много других перспективных вариантов, – я обвела рукой пустое пространство вокруг нас.
Он улыбнулся.
– Ты мне нравишься, Деми. Ты не похожа на других.
«Других».  Вот так просто он напомнил мне, что я участвовала в борьбе за его сердце против сорока девяти Барби разного размера, формы и цвета.
Мерзость. 
– А вообще я предлагаю насладиться пиццей и видеоиграми.
Он открыл дверь, и я широко улыбнулась, увидев представшую передо мной картину.
Похоже, он попросил кого-то подготовить все, пока мы были на вечере. Я оказалась в небольшой, но роскошно обставленной комнате, очень современной и мужской. На кофейном столике стояли коробки с пиццей, а вокруг лежали диски с различными видеоиграми и два джойстика.
Я не могла перестать улыбаться. У меня даже заболели щеки.
Пройдя вглубь комнаты, я заметила игру, в которой была особенно хороша.
– О, это «Call of Duty »?
Он поморщился.
– Слишком кровавая для первого свидания.
Я хмыкнула.
– Да ладно, я справ…
Мои слова прервало шипение – и в ноздри ударил металлический запах вампиров. Кто-то появился из темного коридора позади и схватил меня за плечи, отчего я сразу запаниковала.
– Юджин! – крикнул Сойер.
И бросился вперед, вырвав меня из хватки противника. Я не поняла, как оказалась у него за спиной, а потом услышала хруст костей. Но вампир двигался невероятно быстро – он с разбегу врезался в наполовину трансформировавшегося Сойера. Я с ужасом наблюдала за их столкновением.
Волчица попыталась перехватить контроль: я хотела помочь Сойеру в драке, но он просил меня не трансформироваться, если это могут увидеть другие… В дом ворвался Юджин с двумя серебряными кольями в руках. И тогда из тени выступили еще четыре вампира.
«Черт». 
Все – мужчины, более мускулистые, чем представители королевской семьи, которых я видела в Дельфи, когда они приезжали для дипломатических визитов или вечеринок. Эти вампиры были закаленными бойцами. Настоящими наемными убийцами.
– Деми, беги! – закричал Юджин.
А потом он будто превратился в Джеки Чана, двигаясь так быстро, что я видела только размытое пятно, атаковавшее вампиров. Но я знала по опыту, что вампиры все равно окажутся быстрее. Судя по крикам, Сойер в коридоре продолжал сражаться с первым вампиром, пока Юджин отбивался от четырех.
Я попятилась в кухню и схватила первый попавшийся нож с деревянной подставки возле плиты.
«Пожалуйста, пусть это не будет бесполезная заточка для зубочисток». 
Один из вампиров молниеносно оказался рядом, и я посмотрела на то, что держала в руке. Меня охватило облегчение: в руке был огромный тридцатисантиметровый нож. Вампир потянул носом воздух, словно принюхиваясь.
– Я нашел ее! – закричал он другим, и сердце у меня ушло в пятки.
Что? 
Волчица билась в груди, словно в клетке. Я привыкла удерживать ее внутри, но теперь сомневалась, что смогу ее контролировать – не тогда, когда моей жизни угрожала прямая опасность. Я помнила, что Сойер просил меня никогда не показывать другим свою странную трансформацию, но, может, тогда это случилось в первый и единственный раз?
Я не успела как следует обдумать все. Вампир бросился на меня, и я выставила нож вперед.
После изнасилования у меня начались проблемы со сном – я чувствовала себя такой беспомощной, будучи из-за своих кандалов фактически обычным человеком в мире, полном магических созданий. Через неделю после случившегося я записалась на уроки самообороны и только после этого смогла нормально выспаться. Это были не просто уроки самообороны, их преподавал крутой парень по имени Крев, который раньше служил в спецназе Израиля. Я решила, что если уж мне суждено всю жизнь обходиться без трансформаций, стоит превратить свое тело в оружие. Конечно, до опытного бойца мне было еще далеко, но я знала достаточно, чтобы не порезать себя в драке ножом.
Вампир нацелился мне в горло. Я отследила его движение и, крепко сжав нож, быстро вонзила лезвие ему в подмышку. Он зашипел, попытался меня пнуть, но я предвидела это и подпрыгнула, не давая сбить меня с ног. В человеческой форме я была быстрее обычного человека, но не быстрее вампира. Я не смогла бы обогнать его в забеге по прямой, но, по крайней мере, это увеличивало мои шансы на выживание… во всяком случае, я надеялась.
– Ты вообще знаешь, что ты такое? – прошипел он.
Его зализанные назад волосы успели растрепаться в борьбе. От его вопроса я запаниковала, оценивая ситуацию: Юджин убил двух вампиров, находясь все еще в человеческой форме. Сойер шел по коридору – из его пасти капала черная кровь. Значит, оставался вампир, напавший на меня, и, возможно, еще один.
Все будет в порядке. 
Надо отвлечь его разговором, и тогда Сойер в любой момент сможет оторвать ему голову.
– Я – участница «Оборотня-холостяка!» – выпалила я первое, что пришло в голову.
Он в недоумении нахмурился. Я воспользовалась этой заминкой, чтобы броситься на него, на этот раз целясь точно в его небьющееся сердце. Я успела вонзить нож три раза, и он отшатнулся.
Тук, тук, тук. 
Я распахнула глаза, услышав, как кто-то бежит по крыше.
Вампир усмехнулся. В тот же момент Сойер прыгнул в воздух – мощные волчьи челюсти сомкнулись на шее вампира и оторвали голову, тело заизвивалось и безвольно упало на пол. Юджин немного расслабился, оглядываясь в поисках оставшихся противников. И тут я что-то почувствовала.
Волосы на руках встали дыбом. И меня охватило предчувствие неизбежной катастрофы.
– Это еще не все.
Едва я успела произнести эти слова, стекла в окнах разбились. Все случилось очень быстро, и я едва успела понять, что происходит.
Сойер переступил через извивающееся безголовое тело вампира и ткнулся носом мне в ногу. Юджин начал трансформироваться – его кости хрустели, тело менялось с поразительной скоростью. Еще шесть вампиров ворвались через окна в гостиную, и я услышала снаружи знакомое гудение, приближающееся откуда-то сверху.
Вертолет. 
Это была не какая-то мелкая вылазка, чтобы запугать сына альфы. Это тщательно спланированная операция. Тридцать секунд, которые ушли у меня на осознание этого, тянулись как два часа, будто время замедлилось, и я вышла за пределы своего тела. Внезапно я поняла, что и правда  вышла за пределы тела. Белая призрачная волчица выползла  из меня, даже не порвав одежду. Меня пронзила боль, когда волчица отделилась и затем стала реальной, утратив прозрачность. Встав рядом с Сойером, она зарычала на приближающихся врагов.
Что за черт? В прошлый раз было по-другому. Сейчас я даже шерстью обрасти не успела, она просто… отделилась… от меня и приняла физическую форму, как привидение, вернувшееся к жизни. Юджин тоже превратился в волка – и волк из него получился невероятно огромный, вдвое больше моей волчицы и намного больше Сойера, но он тут же застыл, уставившись на меня в немом изумлении.
– Это она! Та самая! – прошипела из гостиной вампирша, одетая в черную военную форму.
Другие вампиры вошли в кухню, чтобы ослабить, отвлечь нас, и, возможно, чтобы убедиться.
Убедиться, что они искали именно меня .
Они пришли убивать. У них имелись черные пистолеты, которые, как я знала, заряжены серебряными пулями.
Они хотели убить меня? Или убить Сойера, а меня похитить? Я не хотела знать ответа на этот вопрос.
Сойер посмотрел волчице в глаза, и я почувствовала, как сила альфы давит мне на череп.
«Беги. Приведи помощь», –  его голос прозвучал в моем сознании. Я удивленно распахнула глаза.
Я знала, что альфы обладают силами, недоступными прочим волкам: эта сила текла в их крови, как магия, которой не было у остальных. Но я и не подозревала, насколько эта сила велика. Я боялась оставить его, боялась, что если уйду, он погибнет, и я так никогда и не схожу с ним на свидание. Я покачала головой. Моя волчица запрокинула голову, издав долгий, душераздирающий вой. Юджин и Сойер присоединились, пока наш вой не достиг оглушительной громкости.
Оставалось надеяться, что кто-нибудь из охранников в кампусе услышит нас и придет разобраться, в чем дело, потому что времени оставалось все меньше. Два вампира подняли свое оружие, нацелившись на Юджина и Сойера, и – не знаю, о чем я думала, но бросилась вперед, прямо на линию огня.
Мои волчья и человеческая формы прыгнули вперед одновременно, бросившись под летящие в парней пули. Время странно завязло. Пули летели по воздуху, как в замедленной съемке, словно я была персонажем боевика. У меня ушло мгновение, чтобы осознать: это не время замедлилось, это я ускорилась. Я двигалась очень быстро. По-вампирски  быстро.
Выставив руки перед собой, я поймала пули, и они врезались мне в плоть. Тело пронзило болью. Пули вышли с обратной стороны ладоней и упали на пол. Я закричала в агонии.
Волчица уже справилась с одним вампиром, пока другой потрясенно на меня пялился.
– Она двигалась, как мы, – сказал он глупо.
– Достаньте ее, пока она не вошла в полную силу! – огрызнулась его спутница.
Все они одновременно двинулись к нам. Я чувствовала, как моя волчица разрывает на части ближайшего ко мне вампира, и в то же время смотрела на раны на своих руках. Я могла свободно переключать внимание между двумя телами, которые думали и действовали независимо друг от друга. Раны сочились кровью, сливавшейся с цветом платья. Я изо всех сил пыталась не впасть в истерику.
Что за хрень со мной происходит? Хотела бы я сейчас есть пиццу или целоваться на свидании…
Что-то коснулось моей ноги, и я вскрикнула – но это оказался Сойер. Он толкнул меня себе за спину: они с Юджином, оскалившись, зарычали на вампиров.
Как заколдованная, я смотрела на свои раны: они будто становились все меньше и меньше. Одновременно я чувствовала, как волчица убила вампира. Я видела его кричащее лицо, чувствовала вкус его грязной крови, но одновременно стояла и смотрела на свои руки.
К слову о психических проблемах… я сходила с ума? Или все это реально?
Сойер и Юджин синхронно прыгнули, и каждый прижал к земле по вампиру. Осталась только женщина. Она бросила взгляд на волчицу, стоящую на ее мертвом друге, и, зашипев, скрылась через разбитое окно, исчезнув в ночи.
Гул вертолета стал тише, постепенно отдаляясь. Вскоре слышался только чавкающий треск от того, как Юджин и Сойер разрывали плоть вампиров.
Вдруг раздался вой множества волков. Сойер застыл, глядя на волчицу.
«Трансформируйся обратно. Сейчас же». 
Сердце билось у меня где-то в горле. Волчица повернулась ко мне, а я глупо стояла на месте, уставившись на кровоточащие раны на руках, которые почти закрылись. Вервольфы, как правило, быстро регенерировали, но не настолько  быстро, и уж точно не тогда, когда раны нанесены серебром. Я должна сейчас находиться в хирургическом отделении… должна…
Я охнула, когда волчица вдруг прыгнула на меня. В ожидании удара я напряглась каждой мышцей тела. Но ничего не почувствовала: прежде чем мы должны были столкнуться, она стала полупрозрачной, и ее засосало внутрь меня. Я ощутила легкое давление и боль, а потом все прошло.
– Какого хрена  это было! – Юджин стоял уже в человеческой форме, прикрывая рукой свое хозяйство, и в изумлении меня разглядывал.
Сойер прошел в другой конец комнаты – я бесстыдно засмотрелась на его голую задницу. Он открыл кладовку, натянул на себя лежавшие там шорты. Потом вернулся к Юджину и дал ему большое одеяло – видимо, его шорты на этого гиганта бы попросту не налезли.
– Это была попытка убийства, – сказал ему Сойер.
Юджин обернул одеяло вокруг пояса. Покачал головой.
– Нет. Я про нее. 
Сойер шагнул к нему.
– Это  была попытка убийства.
Юджин распахнул глаза.
– Сойер, я работаю на твоего отца. Я должен рассказать ему о…
– Ты защищаешь меня!  И в следующем году ты будешь работать на меня. 
Во взгляде Юджина читались раздиравшие его противоречия. Он смотрел то на меня, то на Сойера.
– Пожалуйста, – попросил Сойер. – Не говори ему о Деми.
Глаза Юджина распахнулись еще шире. Звуки шагов приближались.
– Почему? – прошептал он.
Повисло молчание: Сойер взвешивал свой ответ. Затем печально посмотрел на меня и едва слышно прошептал:
– Потому что отец прикажет ее убить.
От этих слов у меня мурашки побежали по коже. Шаги прозвучали совсем рядом. Двадцать вооруженных охранников Города вервольфов ворвались в дом. Юджин сделал глубокий вдох и покрепче затянул одеяло вокруг пояса.
– Сообщите альфе, что ковен вампиров предпринял попытку убийства. Я хочу провести подробное расследование.
В какой-то момент я начала плакать. Я все еще смотрела на свои руки, теперь уже полностью исцелившиеся: слезы падали на испачканные кровью ладони.
В поле моего зрения возникли ноги Сойера. Он наклонился и поднял меня на руки, подхватив под колени и прижав к груди.
– Я отнесу ее в больницу, чтобы ее осмотрели, – сообщил Сойер присутствующим.
– Я займусь этим, сэр.
Один из охранников протянул руки, чтобы забрать меня, но Сойер зарычал, низко и предупреждающе, заставив мужчину отступить на несколько шагов, пока тот не врезался в стену.
Сойер вынес меня наружу, а я все никак не могла прекратить плакать. Слезы ручьями текли по щекам и падали ему на грудь.
Что со мной не так? Что за чертовщина там случилась? Я двигалась, как вампир, сражалась одновременно с волчицей, и мои руки исцелились за считаные секунды!
– Мне страшно, – всхлипнула я, больше не беспокоясь, чтобы притворяться перед ним спокойной.
Что бы я себе ни напридумывала о том, как он выберет меня в качестве своей пары и жены, эти мечты разбились вдребезги, когда я, черт возьми, поймала пули в полете, как какой-нибудь мутант.
Он взглянул на меня. На его лице сменяли друг друга противоречивые эмоции.
– Мне тоже, – сказал он наконец.
Я не это хотела сейчас услышать.
Совершенно не это. 

Глава 7

– Ну подумаешь, первое свидание слегка не задалось.
Сейдж сидела возле моей кровати в больнице, которая – сюрприз, сюрприз! – называлась «Отделение неотложной помощи имени Хадсон». Похоже, эта семья владела всем в Городе вервольфов. По крайней мере, всеми важными объектами.
Я хмыкнула.
– Слегка не задалось? Мы чуть не умерли. 
Что за ужасное первое свидание! Сойер явно никогда больше со мной не заговорит. Из-за меня он угрожал Юджину и лгал своему отцу. Это было неправильно, а ведь он очень мне нравился.
Сейдж пожала плечами.
– Ну, если ты собираешься стать женой альфы, пора привыкнуть к нападениям врагов.
Я не ответила. Атака была нацелена не на сына альфы, а на меня. Я не стала ей этого говорить.
– Я просто хочу домой.
Она кивнула.
– Я попрошу медсестру тебя выписать.
У меня не нашли никаких ран, но Сойер велел врачам оставить меня в больнице на несколько часов, чтобы убедиться, что мое состояние стабильно. Думаю, он боялся за мое психическое здоровье больше всего прочего. Что неудивительно, поскольку я опасно балансировала на грани безумия.
Когда Сейдж вернулась через несколько минут с бумагами о выписке, я вздохнула с облегчением. Я хотела вернуться в общежитие, принять горячий душ и забыть о произошедшем.
Мы вышли из больницы. Снаружи нас ждала черная машина.
– Я подумала, что ты не захочешь ехать на скутере по кампусу, пока выглядишь, как Кэрри на Хеллоуин, – сказала Сейдж.
Я посмотрела на свое рваное окровавленное платье и криво улыбнулась.
– Ты подумала правильно.
Через пять минут мы подъехали к жилому корпусу. Было уже поздно, и мы смогли проскользнуть в здание незамеченными. Даже консьержка – на этот раз не Кендра – спала за стойкой регистрации. Однако я заметила, что количество охраны в кампусе увеличилось.
Сейдж проводила меня до комнаты.
– Поспи. Если что понадобится, я буду прямо за дверью.
Я нахмурилась. Она усмехнулась.
– Меня назначили твоим персональным телохранителем.
Я слабо улыбнулась, но эта улыбка была не совсем искренней. Ни она, ни я не знали толком, кого именно она охраняет. Я не была нормальным вервольфом, это уж точно.
Той ночью я долго не могла уснуть.

На следующий день я натянула черные штаны для йоги и футболку с надписью «Я леди, но матерюсь». Завязав волосы в пучок, я повесила на шею камеру и закинула на плечо рюкзак. Сейчас мне было абсолютно плевать, как я выгляжу. Я пыталась убедить себя, что вчерашний день остался в прошлом. Сегодня мне хотелось побыть обычным студентом-фотографом, и я собиралась сосредоточиться именно на этом.
На чем-то нормальном.
Открыв дверь, я увидела в коридоре Сейдж с двумя стаканами кофе в руках. Ее волосы были все еще влажными после душа, и она не накрасилась, но даже так умудрялась выглядеть невероятно привлекательно.
– Ты вообще спала? – спросила я.
Она пожала плечами.
– Часа четыре, пока на смене стоял Уолш. Сегодня выдадут новое расписание. Тебя с этого дня всегда будут охранять двое.
Я недоверчиво на нее уставилась, но она только отмахнулась:
– Обычно это происходит, когда альфа уже выбирает топ-5 кандидаток, но с тобой вышло немного раньше, – она подмигнула.
Да уж… сомневаюсь, что это хорошо.
Когда мы пришли в столовую на завтрак, я заметила Сойера, сидевшего за столом с девушками: две сидели по бокам от него и две – напротив. Мы с Сейдж взяли подносы с едой и пошли искать столик.
– Я попрошу их подвинуться, – сказала она, но я покачала головой.
– Я хочу поесть вместе с тобой и пойти на занятия, – ответила я.
Она явно расстроилась, но кивнула.
– Ладно.
Мы сели за столик. Молча, без особого аппетита я начала ковыряться в яичнице. Когда подняла голову, то столкнулась взглядом с Сойером. Слабо мне улыбнувшись, он отвернулся, возвращаясь к беседе с Прией и Мередит.
Мое сердце сжалось: я вдруг поняла, что между мной и Сойером, похоже, все закончилось, даже не начавшись. Я доставляла ему слишком много проблем, и, если честно, я не испытывала восторга по поводу всей этой игры в свидания. Мне не хотелось делиться им с другими, не хотелось чувствовать себя второй, третьей или пятнадцатой. Чего мне хотелось, так это врезать этим стервам, оседлать его бедра и поцеловать на глазах у всей столовой.
Эх. 
В столовую вошли Брэндон и Уолш, вооруженные до зубов – с ножами, кольями и пистолетами поверх черной униформы. Все присутствующие внимательно следили за их движениями.
«Только бы не к нам, только бы не к нам…» 
Они подошли к нашему столику.
– Деми, сегодня мы будем сопровождать тебя на занятиях, – сказал Брэндон.
Только этого не хватало.
Я поспешно закончила завтрак и взяла свои вещи.
– Увидимся за обедом, – сказала я Сейдж, следуя за телохранителями к выходу из столовой.
Я рискнула оглянуться – и увидела, что Сойер смотрит мне вслед. Потом он быстро отвернулся.
Первые две пары были для меня чистой агонией. Я могла думать только о том, что скажу Сойеру на «Основах дизайна». Хотела извиниться за опасность, которой он подвергся во время нападения вампиров, потому что оно явно случилось из-за меня. Я надеялась сказать, что все еще готова поиграть с ним в «Call of Duty» в любое время. Я мечтала, чтобы между нами все вернулось к норме, потому что мы начали с ним что-то новое, настоящее и волнующее, и я не хотела это терять. Когда прозвенел звонок на третью пару, я уже сидела за партой, глядя на дверь в ожидании Сойера.
Но он так и не пришел…
Секунды превращались в минуты, и так набежал целый час. У меня упало сердце.
Он пропустил занятие.
Прошлая ночь так сильно его напугала, что он больше не хочет со мной связываться.
Да и можно ли его в этом винить?
Из-за меня его чуть не убили. Я была человековолком, когда превращалась. Ловила пули голыми руками и заставила его лгать собственному отцу.
«Да уж, отличная будущая жена». 
Ко времени обеда меня уже тошнило от этих мыслей. Я скучала по Рейвен и родителям. Даже в некотором смысле скучала по Дельфи: по крайней мере, там я всегда знала, чего ожидать. Мне не хотелось идти в столовую и смотреть, как девушки липнут к Сойеру, так что я решила немного погулять в парке. Уолш и Брэндон ходили за мной на расстоянии шести метров, но я чувствовала на себе их взгляды, как будто они только и ждали новой атаки вампиров или чего-то такого.
Со вздохом я написала Сейдж.

«Не хочешь поесть снаружи?» 

«Можно. Принести тебе высококалорийных углеводов?» 
Я усмехнулась.

«Да, еще бы! Встретимся в парке». 

Я уже собиралась убрать телефон в сумку, когда он просигналил о новом сообщении. Приложение «Стерлинг-Хилл», которое я скачала, прислало мне уведомление. Я открыла его, и у меня екнуло сердце.

«Дорогие кандидатки, 
Начиная с завтрашнего дня, Сойер будет назначать два свидания в день, за обедом и за ужином. Он будет делать так каждый день в течение всего следующего месяца, пока ему не удастся встретиться с каждой из вас наедине. В конце месяца вам сообщат, прошли ли вы в двадцатку лучших и можете ли продолжать участие в брачном отборе. Просим вас готовиться к свиданию каждый день на случай, если вас выберут, поскольку уведомление об этом может прийти в последнюю минуту. 
Чудесного вам дня, 
Миссис Хадсон». 

Охренеть. Готовиться к свиданию каждый день на случай, если он меня выберет? Это начинало меня бесить. Я зарычала и сердито протопала в парк. На самом деле я злилась бы гораздо больше, если бы этот дурацкий парк не был таким чертовски красивым. Мой взгляд зацепился за потрясающую розовую бугенвиллию: она так изящно обвивала каменную арку на входе и так чарующе играла на свету, что я обязана  была ее сфотографировать. Достав телефон, я встала под скоплением цветов и наклонила голову, чтобы сделать фото. И только тогда вспомнила, что у меня теперь есть дорогущая камера.
Сунув телефон в карман, я достала камеру, которую подарил мне Сойер, и стала копаться в настройках, пока не получила желаемый результат. Я делала четвертое фото, когда телефон в кармане просигналил об уведомлении.
«Мальчик-волк_4 загрузил новое изображение». 
Я кликнула на уведомление, ожидая увидеть какое-нибудь селфи или даже совместное фото с Мередит.
Когда я увидела на фото себя,  фотографирующую розовые цветы на телефон, я ахнула и развернулась в поисках Сойера. Его нигде не было.
Сердце билось где-то в горле, пока я читала подпись к фото.
Это… стихотворение?
«Иногда, я больше волк, чем женщина, и я все еще учусь, как перестать извиняться за свою дикую природу». © Никита Гилл 
Что за черт? Он разбирается в поэзии? И что бы это значило? Что мне не нужно извиняться за то, кто я есть?
– Привет.
Голос Сейдж вернул меня в реальность, и я подпрыгнула от неожиданности.
– Привет, – я быстро лайкнула фото и сунула телефон в карман.
Сейдж вручила мне тарелку с куриными пальчиками и жареной картошкой. Я широко улыбнулась.
– Спасибо.
Мы сели на скамейку. Сейдж закинула в рот немного картошки.
– По кампусу уже разлетелись слухи.
Я подняла бровь.
– Да?
Она кивнула.
– Кто-то видел вас с Сойером прошлой ночью. Они слышали о нападении вампиров. Ты жила в изгнании, – она хитро улыбнулась. – В общем, теперь, естественно, все думают, что на самом деле ты сговорилась с вампирами и приехала сюда специально, чтобы убить Сойера.
Я охнула и чуть не подавилась картошкой. Закашлявшись, я выплюнула ее, но взять себя в руки мне удалось не сразу.
– Повтори-ка?
Я посмотрела на подругу. Сейдж рассмеялась.
– Да ерунда же. Никто в это не верит.
Я нахмурилась.
– А может, и верят. Может, альфа верит в это. О боже, может, даже Сойер…
Возможно, поэтому он и пропустил пару? Но нет, он же был там прошлой ночью, он видел, как вампиры пытались меня убить.
Я вздохнула, обхватив голову руками. Слухи обладают силой. Тот факт, что Сойер не пришел на занятие, уже о многом говорит.
Он мне нравился. Я позволила себе почувствовать настоящую симпатию к нему – и теперь меня как будто растоптали.
Дурацкий «Оборотень-холостяк». Не всем участникам гарантировано личное счастье.
Сойеру вот – гарантировано.
И какой-нибудь девушке, которую он выберет…
А сорок девять останутся с разбитым сердцем.
Сейдж отмахнулась от меня:
– Поверь, детка, на следующей неделе все об этом уже забудут.
И я очень хотела ей верить, но не могла.

Глава 8

Тем вечером я ожидала, что буду сидеть и есть мороженое всю ночь, но у Сейдж имелись другие планы.
– Тебе нужно хорошенько натанцеваться, пока не перестанешь грустить. Пойдем в «Муниз» сегодня? – спросила она.
«Муниз» – ночной клуб на территории кампуса. Я проходила мимо него несколько раз, но не обращала особого внимания. Но мне и правда нравилось танцевать… Мы с Рейвен ходили на занятия по хип-хопу в старшей школе, и у меня неплохо получалось. В танцах что-то терапевтическое – растворяться в музыке, двигаясь в ритм, очень поднимает настроение.
– Может, заглянем на один танец, – согласилась я, и она взвизгнула от радости.
Надев, наверное, самое короткое черное платье за всю мою жизнь, я пошла с Сейдж в «Муниз». Уолш и Брэндон шли за нами.
– Поверить не могу, что ты так и ходишь в этих чертовых теннисных туфлях, – она нахмурилась, глядя на мои ноги.
Я усмехнулась.
– Во-первых, конверсы – не теннисные туфли. Во всяком случае, я так не считаю. И во-вторых, не могу поверить, что тебя так заботит мой внешний вид.
Она рассмеялась, взяв меня под руку и оглянувшись через плечо на Брэндона и Уолша. В последнее время она часто так делала, оглядываясь на этих двоих.
Наклонившись к ней, я тихо спросила:
– Который из них тебе нравится?
Она изумленно на меня уставилась и тяжело сглотнула.
– Это так очевидно?
Я пожала плечами.
– Только мне.
Она закусила губу.
– Уолш, но он лучший друг Сойера и никогда не станет…
Я притянула ее за руку.
– Ты этого не знаешь.
Она кивнула.
– Знаю. Он так и сказал мне этим летом, когда мы поцеловались.
«Ох. Блин». 
– Всего один поцелуй? Или это случалось часто? – спросила я, выгнув бровь.
Она издала смешок.
– Всего один потрясающий, совершенно невероятный поцелуй.
Я сочувственно поджала губы.
– Мне жаль.
Она пожала плечами, но я видела, как сильно это ее задевает.
– Я – свой парень. Ну, ты знаешь. Таким девушкам, как я, не предлагают встречаться. В общем, хватит обо мне – ты в курсе, что в Городе вервольфов пить можно уже с восемнадцати?
Я улыбнулась.
– Ага. Мама рассказывала мне забавную историю, как напилась в хлам на свой восемнадцатый день рождения, и бабушка выгнала ее проспаться в сарае с козами, потому что ее постоянно тошнило.
Сейдж расхохоталась. Но еще какой-нибудь историей я поделиться не успела, потому что мы как раз дошли до клуба. Я нашарила в сумочке документы, но вышибала только подмигнул Сейдж и без возражений открыл дверь.
– Мисс Хадсон, – он кивнул и пропустил нас внутрь.
Иногда я забывала, что ее отец – младший брат самого альфы, пока кто-то не произносил при мне ее фамилию.
Нас встретили мигающие разноцветные вспышки света и низкие басы музыки. За стойкой ресепшена стояла девушка лет двадцати с ярко-розовыми волосами: она вручила нам два билета на выпивку.
– Сегодня девушкам наливают бесплатно, – сказала она и подмигнула.
«Чудесно». 
Я оглядела клуб. В «Муниз» было довольно уютно: как будто владельцы не знали, хотели ли они сделать его университетским баром или ночным клубом в стиле хай-тек. Здесь царила особая атмосфера. Стены были – сложно догадаться – из стекла, а полы – из бетона, но бар, занимавший всю правую стену, был деревянным, и рядом с ним под потолком висели полки с книгами в качестве декораций. Мне нравилось такое. Я искала два свободных места у барной стойки, так как народу в клубе собралось полным-полно, когда внезапно встретилась взглядом с парнем с пронзительно-синими глазами.
Черт.
– Сойер здесь, – прошептала я Сейдж. – Давай уйдем.
Я потянула ее за руку в сторону выхода. Она остановилась, перекрикивая громкую музыку:
– Я тебя не слышу!
Я не могла отвести от него взгляда. Он… смотрел на меня, словно впитывая каждую мою черту. Знакомая блондинка висела у него на руке, разговаривая со своими подругами.
Дарт Вейдер. 
О боже, у них что, свидание? Разумеется, он выбрал ее первой!
– Черт, Сойер здесь с Мередит! – закричала мне в ухо Сейдж, и я кивнула.
Сойер встал, стряхнув Мередит – она продолжила болтать с друзьями. Он все так же… пялился на меня.
– Да кто ходит на свидания в бар? – закричала я в ухо Сейдж.
Она ухмыльнулась.
– Мередит. Она обожает быть в центре внимания. Это ее любимое место.
– Нам стоит уйти! – сказала я, беря ее за руку.
Игнорируя мою просьбу, она с неожиданной силой потянула меня на танцпол.
– Не волнуйся, он только притворяется, что ему нравятся эти девицы, потому что так нужно. Поверь мне, –  сказала Сейдж.
Она даже не догадывалась, что именно произошло при нападении вампиров и что из-за меня Сойер пропустил сегодня занятие, лишь бы со мной не встречаться.
«Да пошло оно все». 
Сейдж была права. К черту планирование каждой свободной минуты вокруг Сойера. Я была здесь, чтобы веселиться, и не собиралась позволить ему со своим свиданием испортить мне вечер. Повернувшись к нему спиной, я начала танцевать. Качала бедрами, двигалась в такт музыке, поднимала руки и вертелась – волосы взметались и опадали у меня за спиной.
– Вот так, подруга! – прокричала Сейдж, смеясь.
Я показала на нее и потрясла в ее сторону грудью, вновь заставив ее рассмеяться. Танцы с подругами – самые лучшие танцы на свете: не надо беспокоиться, что к тебе будут приставать или что ты выглядишь глупо. Я отпустила все свои тревоги – вопросы о том, кто я, мысли о Сойере, стресс. Я двигалась вместе с музыкой, и танцпол принадлежал мне. Я игриво толкнула Сейдж задницей – она шлепнула по ней, хохоча.
«Плевать. Вообще. На все». 
Вокруг начали собираться не слишком умные парни, бросая в нашу сторону сальные комментарии и бесцеремонно разглядывая, но нам было плевать. Мы продолжали танцевать. Мне нравилась музыка: я проживала лучший сценарий своей жизни.
После очередного оборота вокруг оси моя волчица резко проснулась, когда я увидела два желтых глаза всего в нескольких сантиметрах от своего лица.
Я резко остановилась. Сердце бешено билось в груди – то ли от танцев, то ли из-за того, что Сойер стоял так близко.
– Э-э… привет, – произнесла я, выдохнув.
Он моргнул – его глаза из желтых снова стали синими. Он перевел взгляд на парней, собравшихся вокруг нас с Сейдж, и сжал зубы. Наклонившись, он положил ладонь мне на поясницу, притянул меня ближе. Когда его губы коснулись моего уха, волна жара пробежала вдоль моего позвоночника и осела между ног.
– Пожалуйста, уходи, – сказал он. – Не заставляй меня вырвать им глаза.
Он показал на парней, которые теперь пялились на Сейдж.
Кровь застыла у меня в жилах.
Сойер Хадсон ревновал меня.  Я бы улыбнулась, но он, похоже, не шутил. Я поняла, что он серьезен. Мужчины-альфы известны своим собственническим поведением по отношению к женщинам, с которыми встречаются, но это переходило все границы. На меня что, другим парням даже смотреть нельзя? Просто потому, что я одна из пятидесяти девушек, с которыми он встречается?
Меня охватила злость. Я отстранилась от него.
– Почему ты бросил курсы фотографии? – прокричала я.
На его лице мелькнуло сожаление.
– Мать заставила. Сказала, это помешает мне учить медицину.
Он выглядел смущенным, и меня это даже слегка рассмешило.
– Будущему альфе мама указывает, на какие занятия ходить? – я игриво подмигнула.
Обычно ему нравилось мое чувство юмора, но сейчас он даже не улыбнулся. Он смотрел на парней вокруг, потом – на мое платье, мои бедра, декольте, шею. Его глаза вспыхнули желтым и он снова прижал меня к себе.
– Пожалуйста… иди домой, Деми.
В его голосе слышались звериные нотки, и я нахмурилась, скрестив руки на груди.
– Почему?
Он глубоко вздохнул. Наклонился к моему уху, касаясь его губами.
– Потому что ты моя.  И если мне придется еще немного смотреть на то, как эти парни пускают на тебя слюни, я слечу с катушек.
Я застыла в потрясении.
«Ты моя». 
Что ж, в других обстоятельствах такое типичное поведение альфы меня бы раздражало, но из уст Сойера это прозвучало чертовски горячо.
Я тяжело сглотнула и кивнула, искренне опасаясь, что он причинит кому-нибудь вред. Его волк почти захватил контроль, я это чувствовала.
– Сойер, какого черта!
Визгливый голос Мередит заглушил песню, и я отвернулась от него, от нее, от всего этого. Схватила Сейдж за руку и ушла с ней из клуба – пребывая в еще большем замешательстве, чем раньше.

Следующие три недели и шесть дней тянулись ужасающе медленно. Сойер успел сходить на свидание с каждой студенткой в колледже, кроме меня. Я бы сказала, что он меня игнорировал, но каждый раз, когда я его видела, он обязательно подходил и здоровался. Когда я ела одна или в библиотеке, он садился рядом и спрашивал, как прошел мой день. Он оставлял комментарии ко всем моим фото в инстаграме и, похоже, искренне интересовался моим искусством. Это… ужасно бесило. Если бы он был обычным придурком, я могла бы забыть его и двигаться дальше. Вместо этого он разгуливал по кампусу с разными девушками. Они одевались на занятия так, будто каждый день собирались в ночной клуб, пока Сойер не назначал им свидание – тогда они возвращались к своим обычным нарядам Барби (которые, впрочем, мало отличались от клубных).
Я? О, Рейвен прислала мне по почте всю мою коллекцию футболок, и сейчас на мне была надета футболка с надписью «Свободна, но не заинтересована». Она дополняла мой образ, который включал также джинсовые шорты и колготки в сеточку.
Мне стало безразлично. Сойер мог назначить мне сегодня свидание, поскольку это была последняя возможность, и я даже не переоденусь. Вот насколько мне было все равно. Но, учитывая, что на часах уже 16:30, и я находилась в фотолаборатории, где проявляла свои снимки, может, я вообще отказалась бы с ним куда-то идти. Я прицепила фото Сейдж 8 × 10 на веревку для просушки с большей силой, чем требовалось, и в двадцатый раз проверила телефон.
Очевидно, уже слишком поздно! Он собирался продинамить меня, как полный засранец, и не давал мне даже шанса войти в топ-20.
Что за переменчивый придурок. В один момент он весь такой из себя ревнивец, а в следующий я ему не так уж и нравлюсь.
Я так злилась, что едва услышала стук в дверь.
– Занято! – прорычала я.
Стук повторился.
Уф.  Сняв фартук, я задернула непрозрачную занавеску, прежде чем открыть дверь.
У меня мигом пересохло во рту. За дверью стоял Сойер в черном костюме и галстуке – с букетом из дюжины роз в руках.
– Привет, – сказала я глупо.
Он оглядел меня с ног до головы, начиная с конверсов и колготок в сеточку и заканчивая футболкой, при виде которой он усмехнулся.
– Надеюсь, это не для меня сообщение?
Черт.  Зачем я только ее надела?
Я скрестила руки на груди.
– Снова оставил «лучшее» напоследок?
В моем голосе звучало больше обиды, чем я бы хотела. Я тут же об этом пожалела: его шутливое настроение резко пропало.
Юджин и два охранника, которых я не знала, ждали его в дальнем конце коридора.
Он покачал головой. Посмотрел на цветы и вручил их мне.
– На этот раз по другим причинам.
По другим? Что это вообще значит?
Я взяла цветы, и между нами воцарилось неловкое молчание.
– Деми? – голос его звучал хрипло.
– Да?
– Не окажешь ли честь поужинать сегодня со мной?
Он был таким серьезным и таким очаровательным. Проклятье.
– Много углеводов и глютена? – я подняла бровь.
Он широко улыбнулся и – мамочки, да у него, оказывается, были ямочки на щеках!
– Много всего, что захочешь, – сказал он низким голосом. Кажется, я покраснела.
Мне очень хотелось уточнить томным голосом: «Всего, что захочу?» , – но решила, что не стоит сдаваться так быстро.
Я посмотрела на свое запястье, на котором не было часов.
– Ну, не знаю… в смысле, уже поздно, а ты весь такой разодетый. Не уверена, что успею подготовиться.
Его глаза вспыхнули желтым – на мгновение в нем проснулся волк.
– По-моему, ты выглядишь потрясающе.
Черт, он ужасно милый.
– Ну ладно, пожалуй, я могу сбегать домой переодеться. Куда мы идем?
Он улыбнулся.
– Юджин за тобой заедет. Будь готова к шести, ладно?
Я кивнула, и он немного помедлил, глядя на цветы в моих руках.
– Ты счастлива здесь, Деми? Знаю, здесь, наверное, все иначе, чем в Дельфи, но… я хотел для тебя лучшей жизни. Ты же счастлива, правда?
Он обеспокоенно нахмурился, и меня в который раз поразила его искренняя доброта.
Ха! Да уж, это место сильно отличалось от школы магических отбросов. Он и не догадывался насколько. Изгнать волка – самое жестокое наказание, которое только можно придумать. То, что я была единственным вервольфом в Дельфи, отравляло мне жизнь с самого детского сада.
– Я скучаю по родителям и по лучшей подруге, Рейвен. Но за исключением этого, пожалуй… да, я счастлива, – улыбнулась я.
Он с облегчением кивнул.
– Хорошо. Тогда увидимся позже.
Когда он повернулся, чтобы уйти, я вдруг задумалась: а счастлив ли сам Сойер? Вряд ли его кто-то об этом спрашивал. Я решила, что сегодня надо непременно это исправить.

* * *

– Ты охренительно горячо выглядишь, – восхитилась Сейдж, поедая «Орео» на моем диване.
– Правда? Оно не слишком… открытое?
Сейдж хмыкнула.
– Ты видела, что надевали другие девицы?
Да уж, они рекламировали свои наряды всем подряд и непременно заботились, чтобы все в колледже знали, что именно они наденут на свидание с ним: короткие платья, декольте, высокие шпильки. Я обычно носила что-то поскромнее, так что этот наряд казался мне чересчур: Сейдж одолжила мне голубой топ, который заканчивался прямо под грудью, и к нему я подобрала черную шелковую юбку с высокой талией и с бантиком на поясе. Это выглядело слишком в стиле Барби, так что я добавила черные чулки в сеточку и ботинки на платформе. Теперь я была готова. Я приняла душ за четыре минуты, умудрившись побриться и не порезаться, но времени на прическу уже не оставалось, так что я просто оставила волосы распущенными.
Часы пробили шесть, и Сейдж вскочила с дивана.
– Так, тебе точно  нужно поцеловать его сегодня. Наверняка другие девушки его целовали, он должен знать, есть ли между вами химия.
Я нахмурилась.
– Фу! Ты думаешь, он целовал всех остальных?
Она закатила глаза.
– Нет, не всех, но некоторые точно пытались. Слушай, будь собой и дай ему знать, что ты заинтересована, вот и все.
Была ли я и правда заинтересована в парне, который, возможно, целовал до меня сорок девять девушек в продолжении одного месяца?
«Мерзость». 
Но затем я вспомнила, как Сейдж рассказала мне о его побеге в Монтану.
О том, что он сомневался, полюбит ли его кто-то в ответ.
Подойдя к двери, я распахнула ее настежь и обнаружила за ней Юджина и Уолша, одетых в костюмы.
– Привет, – мы почти не виделись с Юджином с ночи нападения вампиров.
Уолш бросил взгляд за мое плечо, на Сейдж. Кивнул ей и снова сосредоточился на мне.
Бедная Сейдж.
– Добрый вечер, мисс Каллоуэй.
Юджин жестом показал мне следовать за ним, и я пошла, закрыв за собой дверь. Сейдж как-нибудь найдет дорогу в свою комнату. Или нет – и останется в моей, чтобы услышать все в подробностях, когда я вернусь.
В любом случае, я об этом не беспокоилась.
Одна за другой девушки выходили из своих комнат и яростно прожигали меня взглядом. Когда мы проходили мимо Мередит и ее злобных подпевал, которые играли в бассейне, они застыли и тоже посмотрели на меня.
– Убийца, – прошептала одна из них достаточно громко.
О боже, они серьезно? Почти месяц прошел, а эта история со мной в роли подосланной к Сойеру убийцы все еще ходила по кампусу?
Отлично. Просто, блин, отлично.
Когда мы вышли на улицу, я остановилась, на мгновение перестав дышать. Меня ждал черный лимузин – водитель открыл заднюю дверь.
Насколько я знала, Сойер не посылал лимузинов за другими девушками… хотя, может, и посылал, а я не видела. По правде говоря, я видела примерно пять девушек, уходивших с ним на ужин, а потом мне надоело, и я перестала за этим следить. Он мог…
Не давая себе задуматься, я села в машину, ожидая, что Юджин и Уолш сядут со мной. Но они остались снаружи. Я уже так привыкла к присутствию телохранителей, что без них ощущала себя странно.
– Ох, – сказал Сойер откуда-то из глубины лимузина, и я подскочила от неожиданности. – Ты выглядишь…
Он замешкался, будто не найдя подходящего слова. В темноте машины я видела только его янтарные глаза, горящие во мраке.
– Прекрасно? – подсказала я нервно.
Он придвинулся ближе. Сиденье прогнулось под его весом, когда он оказался рядом, и я наклонилась к нему. Наши взгляды встретились.
– Соблазнительно.
Меня накрыло волной жара – словно адское пламя, которое не охладить ничем, только одним. Я тяжело сглотнула.
– Ну, в общем… ты тоже выглядишь неплохо, – пошутила я.
Он усмехнулся:
– Как же я люблю твое чувство юмора.
Черт, я не связывалась с настоящими эмоциями. В смысле, могла, но это не мой конек. Легче прятаться за щитом сарказма. Но мои чувства к Сойеру казались глубокими, как бездонный океан.
– Им я компенсирую свою ужасную внешность, – пошутила я.
Шутки сыпались из меня сами собой, против воли. Прежде чем он успел ответить, машина остановилась.
– Это было быстро, – заметила я.
Дверь открылась, и Юджин помог мне выйти из машины. Что за?.. Он что, ехал впереди? Черт, этим ребятам прекрасно удавалось маячить перед глазами, когда они хотели, чтобы их видели, и исчезать, если требовалось быть незаметными. Я приняла его руку и вышла в…
Порту.
– Почему мы… – начала было я, когда меня прервал высокий женский голос.
– Сойер! – закричал кто-то радостно.
Здесь собралась толпа. Вдоль красной ковровой дорожки стояли десятки черных лимузинов, из которых выходили люди. Я проследила взглядом до конца ковра, и мои брови взлетели.
У причала стоял круизный лайнер – или яхта, или как там еще богачи называют эти гигантские корабли. Он был пришвартован и украшен вдоль бортов чудесными белыми гирляндами.
– Добрый вечер, миссис Пеппер, – Сойер кивнул подошедшей к нам женщине, но я слышала нотки раздражения в его голосе.
Пеппер. В смысле, как Мередит Пеппер?
Сойер взял меня за руку и переплел наши пальцы, как ни в чем не бывало. Темноволосая женщина с излишним количеством косметики на лице заметила это и подняла бровь.
– Полагаю, ты уже выбрал свои топ-20? И наверняка Мередит в этом списке? – сказала женщина, заговорщицки ему подмигнув.
Сойер нервно рассмеялся.
– Может быть, нам не стоит обсуждать это на дне рождения моего отца? – он тоже ей подмигнул.
Она коротко рассмеялась и похлопала его по груди.
– Ты прав. Повеселись на вечеринке, дорогой.
Когда она отошла, я посмотрела на Сойера. Он в ответ посмотрел на меня из-под своих густых черных ресниц.
– Ты привел меня на свидание на день рождения альфы?
Сойер усмехнулся.
– Для меня он просто папа. Но да, я хотел привести тебя сегодня именно сюда.
Это было… ужасно мило. Ох, помоги мне господь, я влюблялась в него все сильнее. Теперь для меня больше нет дороги назад.
Я улыбнулась.
– Подумать только, а я ведь почти решила не переодеваться. А если бы я пришла в футболке с надписью «Свободна, но не заинтересована»? – упрекнула я его, когда мы ступили на ковровую дорожку.
Сойер широко улыбнулся, отчего у него появилась та проклятая сексуальная ямочка на щеке, подчеркивающая его мужественный подбородок.
– Сплетни об этом ходили бы еще долгие годы.
Мы шли за толпой, пока я пыталась осознать не только тот факт, что меня пригласили на яхту, где праздновался день рождения альфы, но и то, что на мне был топ, а я находилась на свидании с сыном альфы.
Я остановилась.
– Кажется, мне надо переодеться.
Женщины вокруг расхаживали в бальных платьях.
Сойер взглянул на меня из-под полуприкрытых век и покачал головой.
– Ты выглядишь идеально.
Я покраснела. Он слегка сжал мою руку, и мы продолжили путь, направляясь к кораблю. Слышались звуки пианино, пока мы поднимались на борт, – такую музыку обычно можно услышать на элитных вечеринках для богатых.
Нам поклонился человек в черном костюме.
– Сэр Хадсон.
Сойер искренне ему улыбнулся.
– Роланд, я хочу представить тебе Деми Каллоуэй.
Он показал на меня, и я улыбнулась пожилому мужчине. Он склонил голову.
– Добрый вечер, мисс Каллоуэй.
– Роланд – наш семейный дворецкий. Я знаю его дольше, чем умею ходить, – Сойер тепло ему улыбнулся.
– Привет, – я застенчиво помахала рукой. – А я оставила своего дворецкого дома.
Маска спокойствия Роланда на мгновение треснула – он усмехнулся, и я посмотрела на Сойера, не уверенная, хорошо ли приняли мою шутку. Он улыбался от уха до уха, демонстрируя ямочки на щеках и подбородке.
Фуф. 
– У Деми отличное чувство юмора, – сказал Сойер дворецкому, подмигнув.
Роланд кивнул.
– У других ваших спутниц его не наблюдалось. Разнообразие не помешает.
«Ух, вот это да». 
Сойер хмыкнул, но кто-то потянул его за руку прочь от Роланда. Это оказалась его мать, ведущая нас за собой через толпу с улыбкой на лице. Точнее говоря, она вела Сойера, а тот вел меня. Наклонившись, Сойер прошептал:
– Надо мной сейчас правда ехидничал мой собственный дворецкий?
Я рассмеялась.
– Ага. Похоже, у тебя ужасный вкус в женщинах. Исключая меня, разумеется.
Он усмехнулся.
– Разумеется.
Когда мы нашли свободное место, я заметила сцену на корме корабля. Справа от нее кто-то играл на пианино, а в центре стоял гигантский белый торт с голубой каймой по краям. На миссис Хадсон было черное бальное платье в пол. Теперь, когда им хватало места, чтобы встать лицом друг к другу, она крепко обняла сына. Я отпустила его руку, чувствуя себя неловко, а он обнял ее в ответ.
– Добрый вечер, матушка.
Когда она отстранилась, ее взгляд упал на меня, и я приготовилась увидеть недовольство на ее лице или молчаливый упрек в сторону моего наряда, но, к моему удивлению, она вдруг обняла и меня тоже.
– Ох, – застигнутая врасплох, я ответила на объятие, и она крепко сжала меня.
Она отстранилась, сияя.
– Твой отец будет очень рад увидеть вас обоих.
Сойер взял меня за руку, и в животе у меня запорхали бабочки.
Так, хорошо…
Может, на самом деле это ничего и не значит – то, что он привел меня на день рождения своего отца… но я так не считала. Встретиться с его родителями вот так, держась с ним за руки на глазах у всех богачей Города вервольфов… значило для меня… очень много.
Но это казалось таким естественным. Каким-то образом Сойеру удалось вселить в меня чувство, что здесь мое место, вместе с ним. Я поймала себя на том, что думала: ведет ли он себя так со всеми девушками? Почему-то мне казалось, что нет.
В следующий момент передо мной вдруг возник Курт Хадсон. В габаритах и росте он легко мог посоревноваться даже с Юджином. В черном костюме он был очень похож на своего сына, только с седыми волосами на висках и с густой темной бородой.
Я уже видела его тогда, в коридоре, во время нападения вампиров, но не так близко.
– Деми, приятно наконец официально встретить ту, о ком сын уже прожужжал мне все уши, – сказал альфа, и Сойер громко кашлянул, покачав головой.
Я улыбнулась, но когда он протянул мне руку, застыла.
Что мне полагается сделать? Пожать ее? Поцеловать? Присесть в реверансе?
Черт, уроки этикета были ужасно скучными. Большую часть времени я на них дремала. Решив выбрать рукопожатие, я протянула руку и крепко пожала его ладонь.
– Очень рада формально с вами познакомиться, сэр. С днем рождения.
Он улыбнулся, оценивающе глядя на меня, пока мы пожимали друг другу руки. Наши ладони низко загудели. Что-то завибрировало от нашего прикосновения, и я отдернула руку, с недоумением посмотрев на ладонь. Он сделал то же самое, нахмурившись.
– Мужчина. Миф. Легенда. Альфа! – раздался голос в громкоговорителе.
Все начали аплодировать: на отца Сойера упал луч прожектора. Громоподобные аплодисменты достигли крещендо, и корабль издал громкий гудок, покидая причал. Я чуть пошатнулась – Сойер поймал меня за талию. Аплодисменты стихли, когда его отец поднялся на сцену, обняв мужчину у микрофона, и музыкант возобновил игру на пианино.
– Потанцуешь со мной? – спросил Сойер, не убирая рук с моих бедер.
Его синие глаза смотрели мне прямо в душу. Я кивнула.
– Хочу предупредить, что всегда засыпаю на уроках этикета, так что если ты хочешь танцевать вальс или что-то вроде того, я, наверное, буду наступать тебе на ноги.
Он усмехнулся уголком рта.
– Ты уникальна, Деми.
Он прижался ко мне, одной рукой обняв меня за талию, другой подхватив мою ладонь. Мое тело заныло от желания, и дыхание стало прерывистым. Так близко к нему, к свободному волку-самцу, который очень  меня привлекал… от этого волчица с ума сходила. Животный инстинкт накрыл меня с головой. У меня пересохло во рту. Его запах, жар тела, упругие мышцы на его руках – я хотела его так, как не хотела еще никого в жизни.
– Извини, что снова выбрал тебя последней. Но сегодня – особый вечер для моей семьи, и я хотел, чтобы ты была здесь, со мной.
И-и-и-и он был чертовым совершенством.
Я посмотрела на него. Мой взгляд упал на его губы.
– Я удивлена, что твоя семья так приветливо меня приняла. Бедная изгнанная девушка приезжает из Магического города, чтобы убить их сына. Не лучшее первое впечатление.
Запрокинув голову, он рассмеялся. Смех отдавался низким гудением в его груди, и на сердце у меня потеплело.
Смех у Сойера был глубокий, искренний и заразительный. Когда он вновь взглянул на меня, я улыбалась. Он весело спросил:
– До тебя тоже дошли эти слухи? Я надеялся, что ты ничего не знаешь.
Я хмыкнула.
– Почему? Я большая девочка, справлюсь как-нибудь.
Его лицо потемнело, и он наклонился ко мне.
– Потому что… – его дыхание коснулось моей шеи. – Я сделаю все ради твоей защиты.
Ого. 
Мне показалось, что он говорил не только о защите от неприятных слухов.
Это было лучшее свидание в моей жизни, а ведь оно только началось. И все же нам стоило поговорить о том, чего мы оба избегали. Встав на цыпочки, я прижалась губами к его уху.
– Ты знаешь, что я такое?
Его руки напряглись, ладонь крепче прижалась к моей спине – явная физическая реакция на мой вопрос, но когда я посмотрела ему в глаза, он только покачал головой и отвел взгляд.
Явная ложь .
Ладно. Он был почти  совершенством. Если бы моя потенциальная будущая жена могла ловить пули руками и исцеляться за считанные секунды, я бы тоже находилась в состоянии отрицания, но мы не могли игнорировать это вечно.
Все мои надежды на то, что он поделится своими догадками, испарились. Я поняла, что с этого момента придется самой искать информацию о моей странной трансформации – чем бы она ни была.
– Сойер, дорогой! – позвала его мать, и мы отстранились друг от друга. Мое тело не хотело расставаться с тем ощущением жара и близости, которые он мне давал. – Подойди, поздоровайся с премьер-министром Локком.
Мы повернулись. Я не ожидала увидеть рядом с отцом Сойера двухметрового светлого фейри. Резко втянув носом воздух, я узнала характерный для фейри древесный запах, но так пахла еще и довольно мощная магия. Запах магии для меня напоминал электричество, почти как горелая проводка, но только не такой сильный. Фейри пах, как лесной пожар, а значит, был могущественен, что объясняло, почему его сделали премьер-министром Города фейри. Много лет назад у фейри случилась большая война, расколовшая их на две фракции – темных и светлых. Он принадлежал к числу светлых, хотя, учитывая, что все фейри невероятно могущественны, вряд ли кого-то из них можно назвать на все сто процентов хорошими.
Он поздоровался с Сойером, дотронувшись ладонью до своего оба и закрыв глаза в традиционном приветствии их народа. Те несколько фейри, которые учились со мной в Дельфи, вели себя, как полные придурки, но я достаточно за ними наблюдала, чтобы не попасть впросак с их премьер-министром.
«Ну, я на это надеюсь». 
Сойер повторил жест, затем протянул руку, и премьер-министр пожал ее. Интересно. Они оба почтили традиции друг друга.
Я сделала мысленную пометку.
– Приятно видеть вас здесь, сэр. Это моя спутница, Деми Каллоуэй.
Глаза фейри были такими бледными, что казались почти белыми, но только почти. На самом деле они были неестественного молочно-зеленого цвета. В сочетании с его серебристыми волосами, острыми ушами и кремовым костюмом он выглядел здесь совершенно чужим. Его кожа матово блестела, как будто он покрыл ее хайлайтером. Он вгляделся в мое лицо и на долю секунды нахмурился. Потом широко улыбнулся.
– Приветствую, господин премьер-министр, – я прижала ладонь ко лбу и закрыла глаза. Он сделал то же самое.
Когда он протянул мне руку, моя волчица вдруг проснулась.
«Не делай этого», –  сказал голос. Мой собственный или голос волчицы?
Что за хрень? Я, должно быть, схожу с ума.
Мы пожали руки. По моей коже словно молния пробежала. Я зашипела, попыталась выдернуть руку из его хватки, но он вдруг вцепился в меня. Он резко дернул меня, притянув ближе.
– Эй! – крикнул Сойер, когда меня прижало к груди фейри.
Нос премьер-министра коснулся моих волос и жадно вдохнул мой запах. Фейри слегка застонал, словно перевозбудившийся старик.
Прежде чем я успела осознать происходящее, меня дернули назад. Сойер прижал меня к себе.
– Что, блин, это сейчас было?! – закричал он, и гости вокруг застыли с шампанским в руках.
Альфа с упреком уставился на премьер-министра. Глаза фейри мерцали, меняя цвет от мятно-белого до черного.
– Мне что-то нехорошо. Не возражаете, если я прилягу? – спросил Локк низким голосом, от которого у меня мурашки побежали по коже.
– Конечно, – сказала миссис Хадсон, гостеприимная, как всегда.
Она проводила его на нижнюю палубу, бросая в мою сторону обеспокоенные взгляды.
Когда фейри оказался вне зоны слышимости, отец Сойера цокнул языком.
– Приношу свои извинения, Деми. Премьер-министр Локк известен своей страстью к красивым молодым девушкам, но это было явно неуместно. Ты в порядке?
Я не осознавала, что мои руки трясутся, пока не посмотрела на них. Я все еще прижималась к груди Сойера и тяжело дышала.
Когда меня касались против моей воли, меня это очень  нервировало. Мне требовалось собраться с мыслями. Я кивнула.
– Он просто застал меня врасплох. Извините, я отойду ненадолго.
Я высвободилась из хватки Сойера и, слабо улыбнувшись его отцу, ушла от шума, света и толпы. Прильнувший ко мне и нюхающий  меня старик – худший мой кошмар. В тот момент я онемела. Уроки самообороны вылетели у меня из головы и я… замерла. Теперь, когда я могла как следует обдумать случившееся, меня это взбесило. Да как он, черт возьми, посмел! И зачем он это сделал? На глазах у множества свидетелей, на празднике у дипломата? Мама говорила, что между фейри, волками и ведьмами царило очень хрупкое перемирие. Малейшая ошибка с любой стороны могла нарушить его, и тогда мы снова окажемся в темных веках. Мама говорила, что равновесие между нашими народами походило на вечный танец. Вампиры, тролли и темные фейри тоже объединились в альянс, и единственным, что удерживало их вместе, был факт, что если бы кто-то из них разорвал союз и присоединился к другой стороне, равновесие бы нарушилось и началась война, в которой преимущество имелось бы только у одной из сторон.
Я вцепилась в борт. Порывы холодного ветра хлестали в лицо.
Может, я чересчур остро среагировала… Отец Сойера сказал, что фейри известны своим влечением к женщинам. Может, это такой обычай…
Но как насчет электричества, проскочившего между нашими руками? Что это было?
– Он сделал тебе больно? – раздался позади рычащий, почти нечеловеческий голос.
Я развернулась и увидела Сойера с желтыми глазами и клочками шерсти на шее. Сглотнув, я покачала головой.
– Просто напугал.
Он нахмурился. Его глаза стали оттенка лавы без намека на прежнюю синеву. Им сейчас явно руководил волк.
– Что он прошептал тебе?
Его голос меня напугал: я никогда не слышала, чтобы он так разговаривал. Мне показалось, что я говорила с медведем. Я покачала головой.
– Ничего… просто понюхал меня и застонал.
Клыки Сойера удлинились, прижимаясь к его нижней губе.
– Я убью  этого ублюдка.
Вот черт. 
Я протянула руки и схватила его за лацканы пиджака.
– Все хорошо, я в полном порядке!
Корабль внезапно остановился, и я нахмурилась. Сойер сжал мне запястье рукой, уже обросшей когтями.
– Мы уходим. Юджин сейчас спускает шлюпку.
Я удивленно распахнула глаза.
– Нет. Боже, Сойер, я в порядке! Нам не нужно…
– Я  не в порядке, – он так сильно сжал зубы, что чуть не сломал их. – Если мы останемся, я превращусь и вырву премьер-министру горло.
Ничего себе. 
– Ладно… в смысле, когда ты так об этом говоришь… Наверное, и правда лучше уйти.
Он судорожно вздохнул. Я взяла его за руку, и мы прошли к корме корабля.
– Но день рождения твоего отца…
– Он понимает, – прорычал Сойер.
Мы начали спускаться по лестнице в шлюпку, где ждал Юджин.
– Увези нас нахрен отсюда, – приказал Сойер.
Юджин посмотрел на меня с беспокойством, но кивнул.
Когда мы оказались примерно в пятидесяти метрах от корабля, он тронулся и уплыл прочь. На горизонте садилось солнце.
Сойер держал меня за руку, сжимая ее почти до боли крепко, но, кажется, даже не осознавал этого. Он словно боялся меня отпустить, и меня невероятно трогало, что случившееся его так задело.
– Сойер? – позвала я, и он посмотрел на меня. Глаза его все еще были оранжевыми. – Я в порядке, – повторила я.
Он напряженно выдохнул и наклонился вперед, коснувшись своим лбом моего. Цвет его глаз постепенно вернулся к синему.
– Деми, я никогда не позволю кому-то причинить тебе боль. Никогда.
В горле у меня пересохло. Я ему верила.
Можно ли влюбиться в того, с кем еще даже не целовалась? Но я влюблялась в Сойера Хадсона все сильнее.
Но взаимно ли это? Или я приносила ему слишком много проблем?

Когда наш лимузин остановился перед жилым корпусом, Сойер уже полностью вернулся к своей человеческой сущности. Всю поездку он молчал. Я так привыкла к тишине, что чуть не подпрыгнула, когда он заговорил:
– Тебе трудно сдерживать свою волчицу?
Так, похоже, мы все-таки собирались поговорить наконец о моей небольшой проблеме с трансформацией.
Я хмыкнула.
– Я сдерживала ее больше двадцати лет. Могу подождать и еще немного.
Он нахмурился.
– Сегодня полнолуние. Весь колледж участвует в беге со стаей.
Ох… так вот почему он об этом вспомнил. Отлично.
Я пожала плечами.
– Скажу, что заболела.
Он закусил губу.
– Ты никогда не участвовала в беге со стаей в полнолуние. Коллективная магия, которую мы используем при превращении, слишком сильна… ты не сможешь ей сопротивляться.
– О… ну…
– У меня есть идея, – он стал водить пальцем по центру моей ладони. – Ты превратишься в своей спальне заранее, и я приду проводить твою волчицу к месту забега, пока твоя… другая форма останется в спальне.
Я невольно улыбнулась.
– И тогда я смогу пробежаться с тобой? Со всеми?
Он кивнул, глядя на меня с надеждой.
– Если не возникнет проблем…
Я нахмурилась.
– Проблем?
Он пожал плечами.
– Как далеко ты можешь находиться от своей волчицы? Не будет ли тебе больно, если ты окажешься слишком далеко? Вроде того.
Я распахнула глаза.
– О… а если будут проблемы?
Он положил мне руку на бедро.
– Тогда я приведу тебя обратно в комнату и скажу, что ты заболела.
Я кивнула. Стоило попробовать, особенно учитывая, что я не могла симулировать болезнь и прятаться в комнате каждый месяц на протяжении года.
Дверь открылась, и я увидела, как мимо промелькнул Юджин. Сойер вышел из машины, помог выйти мне, но не отпустил, когда я встала. Мы вдруг оказались очень близко.
– Извини, что сегодня все так вышло. Я хотел, чтобы это свидание получилось действительно особенным.
Его теплое тело, прижатое ко мне, вызывало у меня почти болезненное желание.
«Пожалуйста, просто, черт возьми, поцелуй меня». 
– Оно и было особенным.
Я часто дышала. Он обхватил ладонями мое лицо. Я провела пальцами по его рубашке, вжимая их в его твердые мышцы и пытаясь намекнуть, что я этого хочу. Очень сильно.
«Мамочке нужно меньше слов и больше дела». 
Он облизнул губы и широко улыбнулся, наклонившись ко мне.
– Сойер! – прозвучал сзади знакомый женский голос, и его тело напряглось.
Он отстранился и повернулся к Мередит.
– Ой, извини, не знала, что ты на свидании, – сказала она с глумливой ухмылкой.
Она выглядела слишком самодовольной для той, кто, по ее словам, не знал, что у нас свидание.
– Ну, так и есть, – в его голосе явственно слышалось раздражение.
– Как прошел праздник твоего отца? Впрочем, знаешь, продолжайте, я напишу тебе. Увидимся завтра! – она помахала нам и ушла.
На долю мгновения я успела забыть, что соревнуюсь за сердце этого парня с другими. Я думала, что влюбляюсь в прекрасного принца, и игнорировала, что он в то же время встречается с сорока девятью другими девушками.
– Ночи, Сойер, – прорычала я.
Я повернулась, ожидая, что он отпустит меня, как разумный человек. Вместо этого он обошел по кругу, чтобы снова встать передо мной.
– Ты злишься? – он выглядел грустным.
Я вздохнула.
– Это не мое, когда много девушек встречаются с одним парнем. Это не для меня. А еще мне не нравится, когда я собираюсь поцеловать парня, и тут нас прерывает его бывшая.
Он закусил губу, словно искушая меня попробовать еще раз.
– Ты права. Она испортила настроение, – шагнув ко мне, он наклонился и коснулся губами моей щеки. – Видимо, мне придется удивить тебя в следующий раз.
Я закрыла глаза, чувствуя кожей его дыхание.
«Пожалуйста, да». 
Я уже было собиралась сказать, к черту все это, настроение вернулось, – но он отстранился и сел в лимузин. Я осталась стоять в полной растерянности.

Глава 9

Весь следующий день я думала только об одном.
О Сойере. 
С таким же успехом могла написать наши имена в тетрадке и украсить их сердечками, потому что я увязла по уши. Я все вспоминала, как его расстроило, что премьер-министр понюхал меня, и как его выводили из себя пялившиеся на меня, когда я танцевала, парни. И как мы едва не поцеловались. Не безумие ли – влюбиться в парня, с которым встречалась вся женская половина кампуса?
«Да. Да, это безумие». 
Я захотела в туалет, так что встала и тихо вышла из аудитории. Лавируя по коридорам, вошла в туалет и сделала свои дела, продолжая думать о Сойере и списке из топ-20. Что должно произойти потом? Еще месяц? Или серия свиданий, и список сократится до десяти? Будет ли он встречаться с последними пятью девушками около полугода? Как я буду с этим справляться? Целовался ли он с другими? Почему именно в этого парня мне суждено было влюбиться? Почему в того единственного парня в мире, которому приходилось буквально следовать набору устаревших правил, чтобы найти себе пару?
Хорошо бы спросить об этом Сейдж или зарыться в устав, потому что я так с ума сойду. Я собиралась пойти в библиотеку позже и поискать любые книги о «расколотой» трансформации или о людях, которые могут отделяться от своего волка. И, может, пока я там, найду книгу и о том, как встречаться с парнем, который встречается еще с сорока девятью девушками.
Маловероятно. 
Вымыв руки, я вышла в коридор, пока в голове крутились тысячи мыслей. Я так глубоко задумалась, что едва заметила мелькнувшую сбоку тень.
Сойер вышел из алькова и поймал мое лицо в ладони. Сердце забилось быстрее, когда он погладил большим пальцем мою нижнюю губу и самодовольно усмехнулся. Пронзительные синие глаза смотрели мне в душу. Мое дыхание участилось.
Одной рукой он приобнял меня за поясницу и, утянув в альков, прижал к стене.
Черт возьми.  Он собирался меня поцеловать.
Наклонившись, он миновал мои губы и вместо этого коснулся уха, чуть прикусив его, отчего я невольно застонала.
– Я не могу перестать о тебе думать, – прошептал он, касаясь губами моего подбородка, затем – щеки. Я прерывисто задышала. – О том, как ты пахнешь, как ты ходишь, – он отстранился и посмотрел на меня своими яркими синими глазами. – О том, какова ты на вкус.
Я больше не могла этого выдержать. Во мне будто распрямилась сжатая пружина: я притянула его к себе, и мы соединились в голодном поцелуе. Его теплые, мягкие губы накрыли мои. В груди вспыхнуло адское пламя, быстро распространившееся по всему телу. Я приоткрыла рот: его язык скользнул внутрь, погладив мой, чтобы углубить поцелуй. Он зарычал – соблазнительный, низкий звук, – и я, поймав ртом его дыхание, обвила его за шею руками в попытке прильнуть к нему еще ближе. Его пальцы скользнули вдоль моей шеи. Он наклонил мою голову назад и вобрал в рот мою нижнюю губу, слегка проводя по ней языком.
Охренительно. 
Ни к одному парню меня не тянуло так сильно. Если бы Сойер сейчас затащил меня в кладовку и попросил сразу всего, я бы согласилась. Он был как наркотик, которого всегда мало. Это казалось таким естественным, таким приятным. Его губы снова накрыли мои в неторопливом, но насыщенном поцелуе – и вот тогда я ощутила вибрацию. Сперва слабую, почти незаметную, но потом она начала усиливаться: гудели мои губы, затем – все тело, словно я целиком состояла из электричества.
Сойер застонал. Между нами мелькнула странная вспышка света. Он тут же отшатнулся, глядя на меня широко распахнутыми глазами.
– Что это было? – спросила я, немного напуганная, но больше возбужденная, отчего мой мозг не работал как следует.
Вибрация походила на ту, которая возникла, когда я обменивалась рукопожатиями с отцом Сойера и премьер-министром Локком, а вот свет был чем-то новым.
Воздух пах горелой проводкой… а значит, магией.
Сойер вздохнул, глядя туда, где, как я подозревала, Юджин, Сейдж и другие охранники терпеливо ждали в коридоре, пока мы закончим целоваться. Наконец он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела глубокую печаль. Я оказалась к этому не готова.
– Я должен сделать кое-что, что тебе не понравится. Тебе придется мне довериться.
Я изумленно распахнула глаза, но расспросить его подробнее не успела: он повернулся и ушел, оставив меня с припухшими от поцелуев губами и с бешено бьющимся сердцем.
Сойер Хадсон сведет меня в могилу. В этом я не сомневалась.

Я пропустила обед и сразу отправилась в библиотеку с Сейдж и Уолшем на хвосте. Они ели сэндвичи и болтали, а я подошла поговорить с библиотекаршей. Сейдж сказала, что во время «смены» она должна вести себя профессионально и не может по-приятельски посидеть со мной, так что я оказалась сама по себе.
Чертов вибрирующий белый свет во время поцелуя с Сойером занимал все мои мысли, и я решительно настроилась выяснить, что это такое. Что я  такое.
Мисс Линч подошла ко мне, как только увидела меня за стойкой.
– Чем могу помочь, дорогая?
Я попыталась подыскать подходящие слова.
– В общем… я не то чтобы выросла в Городе вервольфов, но моя мама рассказывала мне одну историю, и я хотела узнать, нет ли у вас книг об этом.
Она задумчиво сморщила лоб.
– Как история называется?
Блин. 
– Я не помню… но там было что-то про… расколотую трансформацию у оборотня, который мог находиться в своей человеческой форме одновременно с волчьей.
Ее лицо озарилось пониманием.
– А! Проклятое создание. Боюсь, все книги про это существо уже разобрали.
Проклятое создание. 
Существо. 
Мое сердце билось о ребра так громко, что я едва расслышала ее слова.
– Кто их взял?
Я знала ответ еще до того, как она произнесла его вслух.
– Сойер Хадсон. Он взял их на… – она проверила свой планшет, листая страницы на экране. – О. Их изъяли из библиотеки.
Она обеспокоенно нахмурилась, и мир поплыл у меня перед глазами.
Я проклята?  Я какое-то, мать его, существо? 
Почему Сойер скрывал это от меня? Он все знал или просто взял книги, чтобы выяснить на досуге?
Святые перевертыши. 
Всплеск адреналина получился таким мощным, что волчица мгновенно проснулась.
– Мисс Каллоуэй? – библиотекарша помахала рукой перед моим лицом.
Мои клыки удлинились. Волчица билась под кожей, и мое тело гудело от напряжения. Я крепко обхватила себя руками, пытаясь сдержать ее. Она почувствовала угрозу в моей реакции на слова библиотекарши.
– Извините, мне что-то нехорошо, – сказала я.
Она понимающе кивнула.
– Полнолуние. Со всеми бывает, дорогая.
Я адресовала ей слабую улыбку, развернулась на пятках и побежала. Пробежала мимо Сейдж и Уолша, мимо двух студентов, которые собирались зайти в библиотеку, и выбежала в сад. Студенты нежились на солнце: кто-то в волчьей форме, но большая часть – в человеческой.
«Прекрати», – сказала я волчице, видя, как на руках у меня прорастают клочки белой шерсти.
Черт, черт, черт! 
Раз я могла удлинять зубы, выть и отращивать шерсть на руках, значит, способна на нормальную трансформацию – превращаться из человека в волка… верно?
Ткань футболки затрещала, и я поняла, что у меня нет времени.
– Деми! – раздался сзади голос Сейдж.
Я свернула в лес. Люди поворачивали головы, глядя мне вслед, и я снова услышала треск швов на одежде.
– Прекрати! – закричала я, укрывшись за деревьями.
Я подняла глаза: луна уже вышла, пусть и довольно блеклая днем. Полнолуние никогда еще не влияло на меня так сильно, но я никогда и не встречала его без магических кандалов и никогда не жила в стае. Спрятавшись за плотной стеной деревьев, я наконец выпустила волчицу: сдерживать ее стало слишком больно. Так что я сделала глубокий вдох – и отпустила.
Я ожидала, что превращусь. Трансформация уже прошла где-то на четверть: шерстяные руки, острые зубы, натянувшиеся грудные мышцы – но затем волчица отделилась от моего тела. Она стала прозрачной, как привидение, чтобы не разорвать мою одежду, и материализовалась только тогда, когда полностью из меня вышла.
Какого. Черта? 
Как?
Почему?
Нет!
– Деми!
Сейдж выбежала на поляну, и я юркнула за огромный булыжник, сжавшись за ним, чтобы меня не заметили.
Когда она резко остановилась перед волчицей, я моргнула – и внезапно уже смотрела на нее глазами зверя.
Сейдж с облегчением выдохнула при виде волчицы.
– Ты чертовски меня напугала! Я уж думала, что-то случилось. Первое полнолуние, да?
Волчица кивнула, и Сейдж усмехнулась. Из кустов на поляну вышел Уолш с оружием наперевес, и волчица стала зарычать, пока не поняла, кто это.
Она доверяла Уолшу и Сейдж.
– Это ее первое полнолуние. Я превращусь, чтобы мы пробежались вместе, – сказала Сейдж Уолшу и начала раздеваться.
Его взгляд на мгновение скользнул по ее черному лифчику. Потом он кивнул и повернулся к нам спиной. Было так странно одновременно прятаться в человеческой форме за камнем и чувствовать себя волчицей, глядящей на Сейдж, которая обрастала рыжей шерстью. Я смотрела сразу с двух перспектив, и мне казалось, что я схожу с ума. Может, это действительно все нереально, и я понемногу теряю рассудок?
Сейдж легонько укусила меня за хвост, выдергивая из задумчивости. Она побежала в лес, и волчица побежала за ней. Ветер трепал мою шерсть, когда я перепрыгивала через грязные лужи и упавшие стволы деревьев. Лапы пружинили по мшистой земле, и в глазах у волчицы стояли слезы.
Это чувство… это было…
«Я свободна, –  подумала я. – Наконец свободна». 
Все это время волчица мечтала лишь об этом. Каждый раз, когда кто-то из отбросов Дельфи выводил меня из себя и заставлял волчицу скалить зубы, призывая ее выйти наружу, она хотела только этого – быть свободной, без кандалов, без контроля. Теперь, в отличие от той ночи, она могла меня защитить. Так странно было чувствовать себя виноватой за то, что ты сама не смогла себя защитить. В ночь изнасилования я ощущала себя такой беспомощной: меня удерживали против воли, били, пока я не прекратила дергаться, и моя волчица все пыталась вырваться – но с кандалами я была всего лишь человеком. А человек не в силах противостоять даже одному вампиру, не говоря уже о четырех.
Поэтому сейчас, когда она бежала вместе с Сейдж, как настоящий волк… это очень много для меня значило.
– Я слышу твой пульс, ты в курсе?
Уолш заглянул за камень, где я пряталась.
Черт. 
Я застыла, не смея даже дышать.
– Сойер – мой лучший друг. Он рассказал мне о твоем… состоянии, чтобы я мог лучше тебя защитить.
Я медленно встала и осторожно подняла на него взгляд. Он посмотрел на меня и покачал головой.
– Я должен доложить о случившемся Сойеру.
К сожалению, на мне сейчас не было футболки с надписью «Стукачам здесь не рады», но мне очень хотелось так ему и сказать.
– Да ладно, мне что, двенадцать? Пожалуешься на меня папочке?
Я скрестила руки на груди и сердито буравила его взглядом. Я не хотела, чтобы Сойер узнал, что я чуть не превратилась в библиотеке, особенно после нашего потрясающего поцелуя.
Уолш медленно улыбнулся. Оказывается, он был очень даже ничего, когда не хмурился.
– О том, что ты назвала его папочкой, я тоже расскажу. Ему это понравится.
Я уставилась на него.
– Не смей.
Он пожал плечами.
– Действую согласно приказу. Пойдем, провожу тебя в комнату, а Сейдж приведет туда твою волчицу.
– А она знает? – спросила я.
Он покачал головой.
– Знаем только мы с Сойером и Юджин.
Ну, зашибись. 
Выйдя следом за ним из-за деревьев, я панически огляделась по сторонам.
«Они знают, они все знают, что я человек, а моя волчица бегает сейчас с Сейдж…» 
Вот только никто на меня больше не оборачивался.
«Это так странно». 
Я шла рядом с Уолшем, но в то же время видела, как бегу за Сейдж к ручью и валяюсь во влажной траве. Как далеко друг от друга мы могли находиться? Я надеялась, что достаточно далеко…
Уолш молча проводил меня в комнату. Когда Мередит попыталась завязать с ним разговор в холле, где она сидела со своими подружками-Барби, он проигнорировал ее. Пройдя к своей двери, я скользнула в комнату, а Уолш остался охранять снаружи, как бдительный страж.
Я села на кровать, нервно стуча пальцами по шелковым простыням. Без волчицы я чувствовала себя… странно. Наполовину пустой. А через пятнадцать минут у меня начиналось занятие.
«Вернись ко мне. Нам нужно на пары», –  попыталась сказать я себе. Ощущение, что я схожу с ума, от этого только усилилось.
«Иду», –  ответил голос, более хриплый, чем мой, но все еще мой.
Охренеть.  Я провела ладонью по волосам, стараясь не задумываться. Была ли я двумя существами одновременно? Но как? Следующие три минуты я нервно грызла ногти – и слегка подпрыгнула, когда услышала снаружи голос Сейдж.
– Кажется, с ней все хорошо, просто стесняется превращаться снаружи. Я не смогла найти ее одежду, – сказала Сейдж прямо за дверью.
– Я нашел ее. Порвана в клочья, – Уолш громко прочистил горло, и я юркнула в спальню, сбрасывая одежду, чтобы надеть что-то другое.
Не так-то просто будет придерживаться этой легенды. Я знала, что он открыл дверь и пустил волчицу внутрь. Я видела ее глазами, к чему так и не могла привыкнуть. Затем он закрыл дверь, и волчица прошла по коридору к гардеробу, где находилась я. Когда я увидела ее – с высунутым языком, машущую хвостом, как счастливая собака, – мои глаза наполнились слезами.
– Тебе понравилось, да? – я встала на колени, и она подошла, ткнувшись мордой мне в руку.
«Мы нуждались в этом. В освобождении», –  сказала она, и я кивнула.
Это правда.
– Что ж, Сойер придет сегодня за нами, чтобы мы пробежались снова, на этот раз – со всей стаей, – я почесала ее за ухом, и она радостно оскалилась.
Я встала, закончив одеваться.
– Пойдем, нужно на занятия, – я постучала себя по груди.
Оттолкнувшись, она поставила передние лапы мне на грудь и стала прозрачной, исчезая внутри моего тела. Я почувствовала легкую боль, но только на мгновение. С каждым разом трансформация проходила все менее болезненно, хотя странности, конечно, не убавлялось.
– Деми? Готова? – послышался звонкий голос Сейдж.
Я выглянула из комнаты и застенчиво ей улыбнулась.
– Готова.
Она широко ухмыльнулась, увидев меня.
– Твоя волчица очень быстрая. Ты заставишь парней хорошенько попотеть сегодня.
Я нахмурилась.
– О чем ты?
Мы вышли в коридор, и она прижалась ко мне плечом.
– Сойер, Уолш и Куан держат рекорд по скорости в волчьей форме. У нас что-то вроде традиции – каждое полнолуние бегать наперегонки.
Наперегонки?
«Ладно, никакого давления». 
– Ну, я не хочу ни с кем соревноваться, – я нервно рассмеялась.
– А должна бы. С некоторых парней стоило бы слегка сбить спесь. Включая моего братца.
Я ухмыльнулась.
– Ладно. Тогда увидимся вечером.
Она кивнула и вернулась на свою позицию за моей спиной, присоединившись к Уолшу и вновь принимая на себя роль телохранителя.
Теперь после трансформации я ощущала себя увереннее. План Сойера сработает: я останусь у себя в комнате, а он проводит волчицу к месту забега. Может, не так уж и плохо быть проклятым существом, если я сумею насладиться преимуществами обоих миров…

Глава 10

Позже вечером, когда Сойер постучал в дверь чуть раньше, чем планировалось, я нервничала, но была готова. Копалась в настройках камеры, чтобы попрактиковаться в съемке отдельных предметов.
Я с улыбкой открыла дверь.
– Привет.
Его лицо было до странности невыразительным, лишенным эмоций.
– Привет.
Он что-то прятал за спиной.
Цветы? Нет. Не с таким лицом.
– Все в порядке? – спросила я, глянув в сторону Уолша, ждущего в коридоре.
«Ах ты, крыса!»  Наверняка он рассказал Сойеру, что я чуть не превратилась при свидетелях сегодня.
– Можно войти? – спросил он.
Я отступила в сторону, пропуская его в комнату.
– Слушай, я знаю, сегодня получилось не идеально, но…
– Но ты чуть не показала всем, кто ты, – прорычал он, когда я закрыла за ним дверь.
Я нахмурилась. Это замечание меня разозлило.
– И кто же я, Сойер? Я так и не смогла этого выяснить. Кое-кто забрал все книги из библиотеки на эту тему, а ты отказываешься говорить, что, черт возьми, происходит!
Он вздохнул, достав из-за спины вырванную страницу книги и протянув ее мне.
– Я читал это, когда мне было двенадцать. Напугало до чертиков. Потом я неделями видел кошмары.
Я выхватила страницу, дрожащими пальцами проведя по изображению в верхней половине. Там была девушка, стоящая на коленях и кричащая на луну. Из груди у нее появлялся волк.
– Думаю, ты – это создание, – сказал Сойер и погладил меня по щеке. – Если кто-нибудь узнает об этом… о тебе…
Я схватила страницу и начала читать.

«Проклятое создание – существо из расы вервольфов, пережившее столь серьезную травму, что его душа раскололась. Раскол души – процесс, случающийся с вервольфом, когда он претерпевает нечто столь ужасающее в своей человеческой форме, что его волк отделяется от души и выходит за пределы тела, чтобы вервольф не испытывал этого ужаса или не помнил о нем». 

Слезы текли у меня по лицу. Я проглотила всхлип и продолжила читать. Изнасилование. Значит, тогда моя душа раскололась, чтобы я не испытывала всего ужаса той ночи.

«Таким образом создается магический вакуум, засасывающий в себя все виды магии из эфира. Когда волк возвращается в человека, они никогда не сливаются полностью и способны к так называемой „расколотой“ трансформации, оставаясь одновременно волком и человеком, действующими параллельно. Но в конечном итоге магия, поглощенная подобным существом, начинает проявляться внешне. Телепатия, телекинез, сила и скорость в десять раз больше вампирских…» 

Мой взгляд упал на последнюю строчку, зацепившись за слово «казнь».

«Эти создания – словно мощный наркотик для представителей всех шести магических народов. Поглощая их жизненную энергию, можно получить невероятную физическую мощь и скорость, а также психические силы, которыми обладают проклятые создания. Считается, что они слишком сильны и опасны, чтобы позволить им жить. На них охотятся в течение всей жизни, из-за чего оставлять их в живых весьма жестоко. Никто не должен обладать такой силой. Совет магических созданий рекомендует истреблять этих существ. Согласно пункту № 390.01 Устава вервольфов, все обнаруженные Проклятые с „расколотой“ трансформацией приговариваются к смертной казни». 

Я выронила страницу, и она невесомо спланировала на пол – словно легкое перышко, а не опасная и тяжелая вещь, которой она являлась. Мои руки дрожали, и глаза щипало от слез.
Сойер шагнул ко мне, все еще держа одну руку за спиной, и обнял меня, прижав к груди.
– Деми…
Я отстранилась и посмотрела на него. Его лицо выражало боль.
– С тобой… произошло что-то плохое, когда ты была моложе? Что-то вроде того, о чем говорится в книге?
Он пытался понять, подхожу ли я к описанию проклятого создания.
Я кивнула, и его плечи опустились.
В моем разуме лихорадочно проносились воспоминания.
– Наш поцелуй. Вибрация… свет…
Он сглотнул. Его адамово яблоко дернулось.
– Похоже, вибрация – это твоя жизненная энергия. Кажется, я случайно… – он напряженно выдохнул, – поглотил ее часть.
– Премьер-министр… – я остановилась, не договорив, и он кивнул.
Видимо, фейри почувствовал мою сущность и попытался… Я поежилась от одной мысли.
– Я ни за что не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Понимаешь? – спросил он, низко рыча, и я кивнула.
Я верила ему. Каким-то чудом этому парню я все еще нравилась, и он хотел меня защитить.
– А свет? – спросила я, совершенно растерянная.
Он слегка улыбнулся, погладив меня по щеке.
– Это уже кое-что другое.
В дверь постучали, заставив нас отстраниться друг от друга.
– Все готовы к забегу! Встретимся снаружи, – крикнула Сейдж, и по коридору послышались шаги.
Уголки губ Сойера опустились.
– Помнишь, я сказал, что мне придется сделать кое-что, что тебе не понравится? И что тебе придется мне довериться?
Я нахмурилась, посмотрев на него, и кивнула.
– Мне очень жаль, – прошептал он.
На моем левом запястье сомкнулась сталь.
Нет… 
Прежде чем я успела понять, что происходит, он защелкнул браслет и на правой руке. Руки засветились ярко-зеленым, и я упала на колени, хватая ртом воздух.
Он… он заковал меня.  Снова лишил свободы. Я не могла поверить. Волчица билась внутри, руки начали покрываться шерстью, но тщетно. Она снова попала в ловушку. Электрошока не последовало, так что, видимо, эти кандалы были другими, но это совершенно не имело значения: кандалы есть кандалы.
Я всхлипнула и посмотрела на Сойера, который выглядел так, словно готов был расплакаться. Он будто и сам не мог поверить, что сейчас сделал.
Обезумев от горя, он упал передо мной на колени.
– Я только пытаюсь спасти тебе жизнь! Если мой отец или…
– Да пошел ты! – закричала я, то ли плача, то ли воя.
У меня ручьями текли слезы. Меня настигло ужасное осознание: теперь я останусь человеком до конца жизни. Но плакала я не только поэтому…
Я влюбилась в него, а он поступил со мной вот так – не спрашивая моего согласия.  Разрешила бы я ему, если бы он спросил? Нет. Волчица бы ни за что этого не позволила. Но вот так подло, даже не предоставив мне выбора…
– Деми, – его голос дрогнул. – Ты очень мне дорога. Я просто…
– Убирайся! – взревела я, со всей силы толкнув его в грудь.
От неожиданности он упал. Я вскочила, побежала в спальню и захлопнула за собой дверь. Зачем я вообще сюда приехала? Зачем он «освобождал» меня – неужели только для того, чтобы снова заковать?..
Я как будто вернулась в Дельфи – в клетку, где я не могла быть собой.
Он пару раз постучал в дверь, но я едва слышала его за собственными рыданиями.

Глава 11

Следующие две недели тянулись до боли медленно. Уже все в кампусе знали, что Сойер меня заковал. Ходили слухи, что я не могу контролировать собственного волка и что я напала на кого-то, и поэтому ему пришлось меня заковать. Но все эти слухи превосходил один – я и правда наемная убийца, а Сойер выяснил это и надел на меня кандалы, чтобы я его не убила.
Просто супер. Просто, черт возьми, великолепно. 
Сейдж пребывала в полной растерянности и все продолжала спрашивать, почему Сойер так поступил, пытаясь выудить больше информации, но я была слишком подавлена, чтобы рассказать ей. Раз уж я теперь навсегда заперта в клетке собственного тела, мне стоило к этому привыкнуть. Не было смысла рассказывать ей прямо сейчас.
Сойер присылал гигантский букет цветов каждый день с тех пор, как заковал меня. Цветов стало так много, что они мешали перемещаться по комнате. Он даже писал милые извинения в комментариях к моим фото в инстаграме. Сейдж игнорировала брата из солидарности, и я ежедневно отвергала все его приглашения на свидания. Пусть встречается с другими девушками: я не могла быть с тем, кто хочет видеть меня скованной. Даже если он верил, что это ради моей защиты. Нельзя пленять того, кто уже ощутил однажды вкус свободы.
Вчера я обнаружила, что попала в топ-20. Ура. 
Сарказм, если что.
– У меня для тебя сюрприз сегодня, – Сейдж повернулась ко мне, пока я без аппетита гоняла яичницу по тарелке.
Сойер завтракал с Мередит и Прией, время от времени поглядывая в мою сторону. На мне была футболка, которую сделала мне Рейвен, с надписью «Хочу кого-нибудь пырнуть» и маленьким мультяшным волком, держащим нож. Футболка отлично отражала мое настроение. Рейвен и родители каждую неделю присылали мне человеческие конфеты, которых не достать в Городе вервольфов, и мы часто общались по телефону, но я начинала чувствовать себя здесь одиноко и хотела домой.
– Ненавижу сюрпризы, – сообщила я Сейдж, глядя, как Сойер пьет апельсиновый сок. Даже челюсть у него была идеальная.
Вот мерзавец. 
Сейдж помахала рукой у меня перед лицом.
– Алло!
Я резко повернулась к ней.
– Что?
– Этот сюрприз тебе понравится. Доверься мне, – она широко улыбнулась.
Сейдж была хорошим другом – она делала все, чтобы отвлечь меня от пребывания в плену собственного тела.
Адресовав ей слабую улыбку, я встала.
– Как скажешь. Спасибо. Надо бежать, увидимся позже.
Она нахмурилась.
– Ага… свидимся, Деми.

Когда началась пара, я немедленно погрузилась с головой в искусство. Только занятие фотографией помогало мне сохранять рассудок. Я уговорила Сейдж на небольшую фотосессию несколько недель назад, и фото получились потрясные. Ее яркие рыжие волосы идеально смотрелись на выбранном мной приглушенном фоне.
– Очень впечатляет, мисс Каллоуэй, – сказал у меня за плечом профессор Вудс, когда я разложила фотографии на столе.
– Спасибо. Я хочу сделать серию со снимками природы следующей.
Он кивнул.
– Что ж, сегодня у вас будет прекрасный шанс воплотить задуманное, потому что сегодня после обеда мы все отправляемся в учебную поездку с профессором Хайнсом.
Меня переполнило радостное волнение.
– Куда мы едем?
Хоть бы что-нибудь крутое, вроде живописного кладбища.
– В Темный лес, – он подмигнул и подошел к другому студенту.
Звучало зловеще, но я понятия не имела, где это.
– Охренеть, – прошептал Крис позади меня. – Темный лес? Неужели альфа это одобрил?
Я развернулась к нему, настраивая панорамные объективы для камеры на их общем с Джеймсом столе.
– О чем ты? В нем что, призраки водятся или вроде того? – прошептала я.
Крис усмехнулся.
– Ага, призраки мятежных волков и гибридов, которые спят и видят, как бы перерезать нам глотки.
Я застыла, глядя на него.
– Что?
Крис и Джеймс обменялись взглядами, в которых так и читалось: «О-о-о, тупенькая симпатичная блондиночка».  Потом они повернулись ко мне.
– Серьезно? Твои родители что, не рассказывали тебе о Паладинах? Или об Итаки?
Чего ? Не о Паладинах ли Сейдж упоминала на приветственном банкете? Я покачала головой.
– Что за Паладины?
Это все еще звучало для меня как название из фэнтези-книги. Крис фыркнул.
– Изначальная королевская семья альфы. Они правили вервольфами до того, как клан Хадсонов узурпировал  власть.
Джеймс хлопнул его по груди.
– Это не так, они не считались королевской  семьей, просто очень сильными вервольфами. Тогда альфами становились, победив в битве, а не наследовали титул по крови.
Я в изумлении уставилась на них.
– Они все еще живы?
Джеймс кивнул.
– Они живут в лесу, как дикие животные. Я слышал, у них нет даже канализации и туалетов. Они нападают на нас время от времени, но, естественно, наша армия сильнее.
Ничего себе.  С нападениями вампиров и Паладинов Город вервольфов казался куда опаснее, чем мне представлялось.
– А другая группа? Итоки?
Крис рассмеялся.
– Итаки.  Они даже хуже Паладинов. Они…
– Итак, класс!
Они не успели продолжить: профессор Вудс привлек наше внимание, и я решила отложить эту историю на потом, чтобы подумать позже.
– Заканчивайте все дела в проявочной сегодня и выставляйте свои итоговые работы на витринах в коридоре. Преподавательский состав проголосует за работы, которые будут показаны на выставке в конце года.
Мы заторопились, чтобы поскорее закончить. Джеймс убежал в проявочную, а Крис прикрепил свои фотографии на доску. Я взяла снимки Сейдж и выскользнула в коридор, чтобы выставить их на витрине. Я решила не добавлять никаких рамок или фильтров на изображения, чтобы ничто не отвлекало зрителя от естественной красоты Сейдж.
Дойдя до первой витрины, я открыла замок, достала булавки и закрепила их в уголках фото. Я находилась в процессе закрепления второй фотографии, когда вдруг почувствовала его.
Мое сердце забилось быстрее. Я проигнорировала шаги за спиной и грубоватый запах почти-альфы. Я избегала оставаться с ним наедине две недели, но, видимо, больше мне это не удастся.
– Деми? – в его голосе слышалось шутливое удивление. – Вот это совпадение. Нам стоит перестать встречаться вот так.
Я зажала булавку между пальцами и резко развернулась к нему, угрожающе выставив булавку перед собой.
– Ты учишься на медицинском факультете. У тебя нет занятий в этом здании, а значит, ты меня преследуешь.
Его улыбка увяла, и он тяжело вздохнул, глядя на кандалы на моих запястьях.
– Деми, ты избегаешь меня…
Я хмыкнула.
– Ты лишил меня свободы,  Сойер!
Я потрясла закованной рукой перед его лицом. Он шагнул ближе, и я снова выставила перед собой булавку, зло прищурившись.
Он протянул мне руку.
– Вперед. Уколи меня, если тебе от этого станет лучше.
Я коротко рассмеялась. Я ничего не могла с этим поделать: он забавно шутил и вел себя чертовски мило.
– Юджин меня убьет, – я показала на гиганта, стоящего в тридцати шагах от нас и притворяющегося, что он вовсе на нас не смотрит.
Сойер покачал головой.
– Нет, я заслужил. Быстрее, пока я не передумал, – он изобразил, будто корчится в ожидании ужасной боли.
Отчасти мне действительно хотелось всадить в него булавку за то, как он поступил со мной и моей волчицей.
Так что именно это я и сделала.
Я без раздумий вонзила булавку ему в руку, остановившись, только когда он зашипел от боли. Мы оба одновременно отдернули руки.
– Ничего себе, ты и правда меня пырнула!
Он посмотрел на меня со смесью удивления и веселья. Рассмеявшись, я взглянула на острие булавки.
– Теперь на ней твоя кровь. Я могу отнести ее ведьме и сделать отличную куклу-вуду, чтобы причинить тебе еще больше боли.
Он посерьезнел.
– Ох, Деми, ничто не причинит мне большей боли, чем знать, что я обидел тебя и твою волчицу.
Мой взгляд упал на красную каплю крови на его руке – ранка уже успела затянуться. Он медленно протянул руку, давая мне шанс отстраниться, и приподнял мое лицо за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
– Ты позволишь мне объяснить? Встретимся за ужином сегодня?
Он провел большим пальцем по моей нижней губе, и я тяжело сглотнула.
Я знала, что он собирается сказать – что он пытался меня защитить. Я читала ту страницу из книги. Там говорилось, что меня нужно убить, и что это даже записано в уставе вервольфов. Но когда он заковал меня в кандалы против воли, я чувствовала себя так, словно меня опять изнасиловали.
– Есть еще кое-что, о чем тебе стоит знать… – он оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что мы одни. – У меня есть только один шанс найти идеальную пару, и я не хочу этого шанса лишиться.
Воздух между нами будто искрил от напряжения.
Погодите, что? Что это значит? Он думает, что я  могу быть его идеальной парой?
У меня закружилась голова. Он наклонился и прошептал мне на ухо:
– Встретимся сегодня? В моей комнате? Я приготовлю ужин. Не заставляй меня умолять. Я буду, если придется.
Было что-то невероятно сексуальное в доминантном будущем альфе, который говорит, что готов умолять тебя. Резко выдохнув, я кивнула. Он отстранился – и я вдруг запоздало поняла, что не хочу, чтобы он уходил. Его запах, жар его тела, его все . Я нуждалась в этом так сильно.
Обхватив ладонью за шею, я притянула его ближе для поцелуя. Он невольно застонал, когда я скользнула языком в его рот. Я куснула его за нижнюю губу – сильнее, чем сделала бы обычно, – и отстранилась, чтобы посмотреть в его пронзительные синие глаза.
– Если ты еще хоть раз  сделаешь со мной что-то против моего желания, даже не спросив… – я сунула ему в лицо свое закованное запястье, чтобы показать, что имею в виду. – То между нами все кончено.
Он нахмурился.
– Если это спасет тебе жизнь, я готов рискнуть.
Теперь настала моя очередь нахмуриться. Он что, правда думал, что кто-то здесь захочет убить меня только за то, кто я? Его отец, этот милейший человек, который похож на альфу не больше, чем плюшевый мишка, – неужели он убьет меня из-за какого-то устава? Но желтые глаза напротив смотрели на меня со всей серьезностью: похоже, Сойер и правда в это верил. И мне, наверное, тоже стоило бы.
Черт. 
Я отпустила его, и он забрал булавку из моих пальцев.
– Я конфискую это, мисс Каллоуэй. Никаких кукол-вуду. Увидимся вечером, после сюрприза Сейдж.
Я усмехнулась, глядя, как он уходит, – еще более растерянная, чем раньше. Откуда он узнал о сюрпризе Сейдж? Я думала, они не разговаривали друг с другом. Возможно, Сойер знал больше, чем говорил, и действительно спас мне жизнь. Может, кандалы не дают запаху волчицы (или чему-то еще) приманивать ко мне вампиров. Черт, я уже не знала, что и думать. Но с нетерпением ждала ужина, где смогу получить ответы.

Мы ехали в Темный лес около получаса. За окном проплывали горы, дома на холмах, ярко-зеленые деревья, усеивающие пейзаж. Когда мы добрались до узкой серпантиновой дороги, наш автобус резко свернул налево, и я вцепилась в сиденье, чтобы не врезаться в Уолша.
– Итак, задание с водопадом не подразумевает узких ограничений. Я не хочу препятствовать вашему творческому процессу, так что, если хотите забраться на вершину холма и запечатлеть вид с высоты птичьего полета, запрещать мы вам не будем.
Профессор Вудс и профессор Хайнс переглянулись и заговорщицки друг другу подмигнули. Из них, пожалуй, вышла бы милая пара: они уже очень долго строили друг другу глазки.
– Главное, оставайтесь на нашей  стороне леса, – профессор Хайнс зловеще понизил голос, и я подняла голову. – Граница Города вервольфов отмечена красными кольями через каждые несколько метров. Не уходите в Дикие земли.
Уолш неуютно заерзал рядом со мной, и я нахмурилась.
– Что за Дикие земли? – прошептала я.
– Смотри… – он проигнорировал мой вопрос и показал на окно.
Выглянув, я увидела, как автобус выезжает из густого леса. Когда дорога вывела нас в зеленую долину, у меня перехватило дыхание.
– Охренеть, – выдохнула я.
Две гигантские горы стояли рядом, словно старые друзья. Между ними простиралась ярко-зеленая долина с роскошными деревьями. Земля была покрыта мхом. Гору справа, чуть побольше другой, прорезала посередине кобальтово-синяя вена водопада. Мы словно находились в Национальном парке Йеллоустон или в другом знаменитом месте, вот только на самом деле мы стояли в неизвестной части Города вервольфов, глядя на самый красивый водопад, который я видела в своей жизни. Уолш показал на небольшую группу деревянных хижин справа.
– Я раньше приезжал сюда в детстве. У моей мамы домик вон там.
Я никогда с ним особенно не разговаривала, но, похоже, вид этого дома пробудил в нем желание пообщаться.
На другой стороне от хижины его матери в грязи виднелись красно-оранжевые флаги, явно отмечающие границу собственности. Я подумала о предупреждении профессора Вудса и нахмурилась.
Хотела бы я, чтобы родители в свое время больше рассказали мне об этом месте. Я почти ничего не знала о том, кто такие Паладины, и про Темный лес в целом.
Автобус припарковался, и мы вышли, осматривая живописный пейзаж. Прекрасный звук щелканья тридцати фотозатворов, открывающихся одновременно, заставил меня невольно улыбнуться. Я решила попробовать кое-что другое. Вытащив из сумки запасной объектив, вытянула руку с ним примерно на тридцать сантиметров и сфотографировала роскошный ландшафт через этот объектив, намеренно захватив в кадр и свои пальцы, держащие его.
– Хороший снимок, – пробормотал профессор Вудс позади меня.
Я улыбнулась, благодарная за эту поездку.
– Пойдемте! Мы еще даже не дошли до самых красивых видов, – сказал профессор Хайнс.
На мне были белые конверсы, которые, как я чувствовала, очень скоро испачкаются. Заметка на будущее: купить походную обувь на деньги Сойера. С этими кандалами я уже не чувствовала угрызений совести, тратя его деньги. Если уж он решил быть придурком и заковать меня, я собиралась отомстить ему шопинг-терапией.
– О, смотрите!
Дженни показала на густые заросли папоротника, и я проследила за ее взглядом.
Ушла секунда, чтобы понять, что там, но когда я поняла, тихо ахнула.
Ого.
Больше сотни черно-оранжевых бабочек облепили ветки дерева, как живая скульптура.
Я поставила на камеру макрообъектив и сделала потрясающий снимок с увеличенной в несколько раз текстурой крыльев.
Щелк, щелк, щелк.  Мы все запечатлели эту картину.
– Бабочки-монархи. Прилетают сюда всего на несколько месяцев, а потом возвращаются в Мехико, – сказал профессор Хайнс.
После этого мы молча разошлись по долине, многие пошли к основанию водопада.
– Можно зайти в воду? – спросила Дженни.
Дженни мне нравилась, она держалась расслабленно, не запаривалась с внешним видом и не попала в топ-2 °Cойера, так что не вела себя ужасно по отношению ко мне, в отличие от других девушек.
– Разумеется, – сказал профессор Вудс.
Крис достал из рюкзака квадрокоптер с камерой, и я посмотрела на него с упреком.
– Жулик.
Он ухмыльнулся.
– Я не собираюсь взбираться на самый верх только ради хорошего снимка.
– А вот я – собираюсь! – объявила я.
– Я тоже, – сказал парень по имени Самсон и направился в ту сторону.
– Чудесно! Похоже, вы все уже решили, какой снимок хотите получить. Не торопитесь. На эту поездку выделено три часа.
Я начала взбираться по исхоженной тропе справа от водопада, и Уолш последовал за мной.
– Тебе не обязательно идти со мной, – сказала я.
Он только проворчал что-то под капюшоном, который натянул, так как от водопада в нас летели брызги, когда ветер менял направление.
Ладно, видимо, время общительного Уолша закончилось.
Склон был довольно крутой – как чертова лестница. Мои бедра горели, когда мы дошли до середины тропы, и я остановилась вместе с Самсоном, чтобы достать бутылку из рюкзака и глотнуть воды. Уолш, в отличие от нас, не задыхался: я задумалась, какой режим тренировок должны соблюдать охранники Сойера. Потому что мне самой явно такой режим не помешал бы.
– Да к черту все. И здесь неплохо, – простонал Самсон и подошел к краю, фотографируя водопад.
Я нахмурилась.
– Разве ты не пойдешь к вершине?
Он покачал головой.
– Слишком много усилий ради какого-то снимка.
Я проглотила упрек и кивнула. Фотография была для меня всем. Большую часть времени я делала снимки, удачно улучив момент, но иногда приходилось часами ждать в засаде птицу, которая бы попила воды из приготовленной для нее миски, или вот, к примеру, взбираться на гору, чтобы получить снимок, который я уже успела себе вообразить. Фотографии помогали сохранять воспоминания, чтобы другие люди могли смотреть на них вечно, и именно это я и собиралась сегодня сделать.
Я продолжила подниматься с яростной решимостью. Я не собиралась сдаваться только потому, что столкнулась с трудностями. Каким бы человеком я была, если бы так поступала? Подобных людей я не уважаю и не завожу с ними отношений. Я бросила сердитый взгляд на квадрокоптер Криса, который летел с вершины, уже сделав потрясающие фото. Раздраженно зарычав себе под нос, я зашагала быстрее.
– Тебя что-то злит, – прокомментировал Уолш, который совсем не выглядел уставшим.
Я искоса на него посмотрела.
– Ага. Просто такое чувство, что все в Городе вервольфов привыкли получать желаемое на блюдечке с голубой каемочкой.
Он сдержанно усмехнулся.
– А ты – нет?
– Нет, – прорычала я и ускорилась.
Я вдруг поняла, как же сильно меня все это злит. Я злилась на Город вервольфов, на Курта Хадсона и его глупый устав, на всю эту систему. Почему моих родителей выгнали отсюда? Почему мне пришлось расти без стаи, в школе отбросов, которые каждый день надо мной издевались, в то время как этих богатеньких детишек в Городе вервольфов кормили с ложечки роскошью? Наверное, это даже к лучшему, потому что благодаря такой жизни я стала той, кем сейчас являюсь. Я не из тех, кто выбирает легкий путь.
Не успев даже осознать этого, я оказалась на вершине. Скала заканчивалась обрывом, к которому вела тропинка не шире полуметра. Упадешь вперед – рухнешь к подножию водопада, упадешь назад – сверзнешься на склон горы.
«На заметку: лучше не делать ни того, ни другого». 
Посмотрев направо, вдоль склона, я заметила красные флаги, отмечавшие границу территории, и некое движение в густых деревьях внизу.
Паладин? 
Мое сердце забилось чаще. Я напряженно вглядывалась в то место, но больше никакого движения не видела и начала уже думать, что мне показалось. Взяв камеру, я сфотографировала пограничные флаги, чтобы потом спросить о них у Сейдж. Я прошла еще пять шагов по тропе, пока не оказалась точно над водопадом. Часть горы была плоской, и по ней текли воды реки, начинающейся неизвестно где, но там, где я стояла, гора резко обрывалась, будто часть скалы отвалилась при землетрясении или вроде того.
Природа так удивительна.
Держа камеру перед лицом, я шагнула вперед и посмотрела на водопад сверху.
– Осторожно, – предупредил Уолш.
Я опустила камеру и взглянула на него, стоящего в двадцати шагах от меня на тропе, ведущей вниз.
– Иди сюда, тебе просто необходимо  это увидеть. Тут потрясающе!
Он покачал головой и скрестил руки на груди.
– Мне не нравится высота.
Я хмыкнула.
– Ну ладно.
Снова взглянув вниз через объектив камеры, я невольно ощутила трепет при виде высоты, на которой оказалась. Вода беспрепятственно падала с обрыва и на всей скорости разбивалась внизу белой пеной и брызгами.
Я наклонила голову и сделала снимок. И вот тогда начала терять равновесие. Земля под ногами была влажной. Когда я сделала полшага вперед, чтобы сфотографировать вид, моя нога проехалась по грязи.
«Только не это!» 
Я почувствовала, что падаю. Запаниковав, попыталась отклониться назад, чтобы сохранить равновесие.
Плохая идея.
– Деми! – закричал Уолш.
Я промахнулась мимо тропы и начала заваливаться назад. Ударилась задницей о землю – и заскользила вниз. Спину прошила боль – я катилась по склону, как ребенок в снежный день, только без санок.
«Ох, черт», –  крутилось в голове. Я уронила камеру, оставив ее висеть на шее, и начала хвататься за листья папоротника, за стволы деревьев – за все, что угодно, лишь бы замедлить падение.
Тогда я покатилась кувырком. Ударилась о камень, подпрыгнула на нем и приземлилась на левое плечо. Что-то хрустнуло. Я застонала от боли, но не могла перестать кувыркаться вниз по склону. Я катилась вниз, как чертов шар для боулинга. Уолш все кричал мое имя, как безумец, а я думала: «Почему это до сих пор не кончилось? Почему я до сих пор падаю?»  Волчица проснулась, но кандалы сдержали ее, и я все катилась и катилась, пока меня не затошнило. Я чувствовала себя разбитой и полумертвой. Во всем теле пульсировала боль: гора будто прожевала меня и выплюнула.
В качестве грандиозного финала я ударилась головой о камень, и у меня все поплыло перед глазами.
Я вскрикнула от боли и наконец перестала катиться, остановившись на земле. Трясущейся рукой схватилась за голову: почувствовав липкую влагу, со всхлипом опустила руку.
Голос Уолша звучал далеко и приглушенно. Я ничего не понимала.
Что случилось? Где я? Как я сюда попала? Черт, точно, я же ударилась головой.
О боже, мое плечо…
Я сосредоточилась на голосе Уолша – на чем-то знакомом, что, как знала, означало для меня безопасность. Я лежала, чувствуя, как тело одолевает сонливость. Хрустнула ветка. В поле моего зрения появился огромный мужчина, способный посоперничать размерами с Юджином. Ему было около шестидесяти, он не носил рубашку, а его лицо и грудь были покрыты племенным боевым раскрасом. С шеи его свисало ожерелье из крошечных заостренных костей. Он наклонился и оглядел меня, нахмурившись.
На мгновение я испугалась: кто это? Паладин? Я что, упала на их сторону? Я все еще не могла собраться с мыслями.
Когда он присел и вгляделся в мое лицо, меня потрясла доброта, плещущаяся в его голубых глазах. Обладатель таких добрых глаз не мог мне навредить, правда?
Он протянул руку и нащупал двумя пальцами мой пульс. Я почувствовала его запах.
Волк. 
Доминантный. 
Магия? 
Удовлетворенный моим пульсом, он взял меня за здоровую правую руку и осмотрел кандалы. Потом наклонился и понюхал мое запястье, удивленно на меня взглянув. Глаза у него были цвета водопада.
– Тебе стоит быть осторожнее, детеныш. Я видел, как Итаки обескровливают таких, как ты, меньше чем за минуту, – прошептал он, оглядываясь через плечо, как будто что-то услышал.
Итаки? Обескровливают? Наверное, я заработала сотрясение, потому что понятия не имела, о чем он. Голос Уолша все еще звучал очень далеко – он кричал, чтобы этот мужчина оставил меня в покое. Я застонала, закрывая глаза. Мужчина слегка похлопал меня по лицу, заставив посмотреть на него.
– Нельзя спать, – сказал он и посмотрел туда, откуда кричал Уолш.
Я заскулила: адреналин схлынул, и на его место пришла острая боль по всему телу.
– Больно…
Он нахмурился и кивнул. Из сумки на поясе он достал маленький белый корень.
– Жуй.
Он сунул корень мне в рот, и я чуть не выплюнула его. Он был горький, как черт знает что, но через несколько мгновений я раскусила кору, и мой рот наполнился сладостью. Боль прошла вместе со спутанностью мыслей.
О боже. Я упала. И очень серьезно упала. Последние несколько минут постепенно возвращались ко мне: я вспомнила, как сильно облажалась.
– А ну отошел от нее живо! – закричал Уолш уже ближе.
Мужчина печально посмотрел на Уолша, затем – на меня.
– Глупые городские волки. Ты была с ними все это время? – проворчал он и начал разворачивать шкуру какого-то животного, которую достал из поясной сумки.
Наклонившись надо мной, он укрыл меня шкурой, как одеялом, и только тогда я поняла, что меня всю трясет. Он снова взял меня за руку и осмотрел кандалы.
– С этим ты не излечишься, – прорычал он, будто сердясь на что-то.
Почему этот незнакомый лесной волк злился на тех, кто меня обидел?
Я показала на него, наконец ощущая эффект от его обезболивающего корня.
– Паладин?
Наши взгляды встретились, и он кивнул.
А потом его голова отлетела от тела.
Меня охватил ужас. Я закричала. На меня брызнула кровь. Его голова упала рядом со мной, и тело начало заваливаться вперед.
Уолш, видимо, уже превратился, потому что не звал меня больше по имени, а по-волчьи взвыл.
Подняв взгляд на тень, нависшую надо мной, я увидела… не знаю, что это было. Остроухий фейри, пахнущий волком? Он был одет в такие же грубые самодельные одежды, как и добрый незнакомец, который мне помог, но выглядел гораздо опаснее. Его черные волосы до талии были заплетены в толстую косу, а сальное лицо усыпали оспины. Он пнул голову Паладина подальше и наклонился, чтобы понюхать мою шею.
В этот момент я увидела еще дюжину людей за его спиной. Все они нехорошо усмехались и держали в руках длинные изогнутые клинки с зазубринами.
Я закричала. Попыталась сдвинуться с места, но меня вновь прошила боль, и мир закружился.
Глубоко вдохнув мой запах, он ухмыльнулся.
– Ты пойдешь с нами, маленький демон.
Затем ударил меня по виску тупым концом меча. Я провалилась в темноту.

Глава 12

Когда я пришла в себя, не сразу поняла, что случилось. Я чувствовала запах горелого мяса и горько-сладкий привкус корня, который дал мне Паладин. Слово «боль» мало подходило, чтобы описать мои ощущения в полной мере: скорее, это походило на пытку.
Болело абсолютно все. 
Моя кожа, мышцы, глаза, наверное, даже ресницы. Я не знала, осталась ли хоть какая-то часть моего тела, которая не  болела.
Затем смутными вспышками начали возвращаться воспоминания.
Я упала.
Довольно серьезно.
Паладин пытался помочь мне, но… я едва подавила всхлип, вспомнив, как отлетела его голова.
Сквозь закрытые веки я чувствовала мерцание света. Открыв глаза, прислушалась к голосам в комнате.
В углу сидела женщина, а над ней стоял мужчина. Я находилась в какой-то хижине с бамбуковым полом и бамбуковыми стенами, грубо перевязанными стеблями.
– Кожа слишком сильно повреждена из-за падения. Придется продавать ее частями, – сказала женщина, и к горлу у меня подкатила желчь.
Мужчина зарычал:
– Тогда мы сначала вылечим ее, чтобы набить цену.
Женщина помолчала.
– Тебе повезло, что демоница закована в кандалы. Иначе она разорвала бы тебя на части.
Мужчина оскалился:
– Так ты можешь исцелить ее или нет? Я дам тебе десять процентов от того, что мы получим за нее на рынке.
Женщина вздохнула.
– Так и быть. Но я хочу двадцать. Если полностью ее исцелить, за одну только кожу мы получим столько, что сможем оба досрочно уйти в отставку.
Я прикусила язык, чтобы не закричать. Дернувшись, я поняла, что у меня связаны руки. По щеке скатилась слеза.
Нет. Нет. Нет.
– Я слышал, ведьмам больше нравятся кости, чем кожа, – сказал мужчина.
Женщина фыркнула:
– Я занимаюсь этим уже больше пятидесяти лет. Поверь мне, освежеванная демоница стоит меньше, чем целая.
Освежеванная. Демоница.
Демоница? 
Вот тогда я закричала. Если меня собирались освежевать заживо, я совершенно точно собиралась сопротивляться. Кроме того, я знала: если сейчас не закричу, то сойду с ума.
В несколько шагов мужчина пересек комнату и поднял стальной молоток.
О боже!
– Подожди! – окликнула его ведьма из своего угла. – Не повреди ей мозг, он нужен мне целым.
О боже! Я наклонилась, и меня вырвало прямо на босые ноги мужчины.
Он вздохнул и оглянулся на женщину.
– Можно это смыть? Или ее рвота тоже чего-то стоит?
Женщина взглянула на него с упреком, выступив из тени:
– Все в этой маленькой демонице чего-то стоит. Не разделывай ее, пока я не разрешу.
Он достал с пояса нож и кивнул.
– С чего мне начать?
Женщина вышла в освещенную часть комнаты, и теперь я могла разглядеть ее как следует. Она оказалась моложе, чем я думала. Она сказала, что занимается этим уже пятьдесят лет, но выглядела где-то на тридцать. Высокая, с густыми волнистыми волосами и жестоким лицом, одетая в грязную одежду, которую будто сшили из лоскутов ткани. Похоже, жизнь знатно ее потрепала. Но, помимо этого, она… Она пахла, как вампир, однако у нее были острые уши фейри.
Она посмотрела прямо на меня, вглядевшись в мое полное замешательства лицо, и рассмеялась. От этого звука меня мороз пробрал.
– Пытаешься понять, кто я, дорогуша?
Я кивнула. Все, что угодно, лишь бы она продолжала говорить и как можно дольше не приступала к свежеванию. Где же Уолш? Жив ли он? Мои воспоминания все еще были довольно смутными. Добрый Паладин пытался мне помочь, а они его убили. Уолш наверняка видел дюжину пришедших за мной охотников и побежал за помощью… так? Он скажет Сойеру, и Сойер придет за мной… он меня не оставит.
Женщина протянула руку и схватила меня за волосы, заставляя сесть. Я зашипела от боли, пронзившей череп. Волчица пробудилась: руки начали покрываться шерстью, и я зарычала.
Она усмехнулась.
– Вот ты и показала свою суть, маленькая демоница, – затем она показала на себя и на стоящего рядом мужчину. – Мы – Ит-а-ки, –  она произнесла это медленно, словно говорила с умственно отсталой. – Потомки фейри и других магических существ. Так случается редко, но иногда межвидовое скрещивание с представителями фейри оборачивается беременностью, и тогда… – она цокнула языком. – тогда лучше бежать в лес, или фейри убьют такого ребенка еще до того, как он родится, – она ухмыльнулась, демонстрируя отсутствующий передний зуб. – Мы приносим несчастье. Прямо как… ты .
Кровь стучала у меня в ушах, пока я пыталась осознать услышанное. Магические создания разных видов не могли давать потомство – или, во всяком случае, так мне говорили. Если вампир и вервольф займутся сексом, детей у них на свет не появится. Точно как собака и лев не могли бы зачать общего детеныша. Но, возможно… возможно, ДНК фейри обладало большей совместимостью… как лев и тигр.
Итаки были… лиграми. 
Прежде чем я успела ответить, – все что угодно, лишь бы она говорила, а не резала меня, – снаружи раздался сигнал тревоги.
И вот тогда я услышала.
Приближающуюся стаю волков. 
Слава богу.
Женщина зашипела: ее вампирские клыки удлинились. Мужчина выглянул из палатки.
– Паладины? – спросила женщина.
Он покачал головой.
– Им хватит ума не соваться на нашу территорию ради какой-то демоницы. Это стая городских.
Она выругалась.
– Позови Мясника.
Мясник. Это прозвище или профессия? Мне очень хотелось, чтобы это оказалось просто забавное прозвище, никак не связанное с родом его деятельности…
Мужчина выскочил из палатки. Женщина схватила со стола клещи и подошла ко мне. Я сидела, прислонившись к стене, связанная по рукам и ногам.
Я посмотрела на плоскогубцы в ее руке. Она сжала их в кулаке и молниеносно схватила меня другой рукой за волосы.
– Не дергайся, мне нужен всего один глаз.
«Ох, черт!» 
Страх охватил мое тело. Волчица билась под кожей, как о прутья клетки, умоляя ее освободить.
Если я умру или потеряю глаз, виноваты будут эти кандалы. Виноват будет Сойер.  Я не могла позволить этому случиться – слишком уж мне нравилось жить.
Так что я дала женщине подобраться поближе, наклониться и примериться к моему глазу – и затем резко выбросила связанные руки вверх, ударив ее сжатыми кулаками под подбородок так сильно, что у нее, кажется, сломалась парочка зубов.
Она отшатнулась, крича от боли. Я вскочила и, как кролик, запрыгала по комнате, чуть не потеряв равновесие от головокружения. Я знала, что сохраняя вертикальное положение, смогу выжить. Добравшись до двери, бросилась на нее плечом и выпрыгнула из дома.
«Вот черт». 
Несколько вещей произошли одновременно.
Первая: я поняла, что нахожусь в домике на дереве. Вторая: я очень быстро падала вниз. И третья: Сойер появился неподалеку в сопровождении других волков. Дом, к счастью, находился всего в паре метров над землей – может, чтобы выстоять при наводнениях или как мера защиты против земляных насекомых. Под ним лежала куча листьев, в которую я и упала, – она смягчила удар, и я мысленно поблагодарила того, кто так предусмотрительно ее сгреб. И все-таки было больно. Все болело еще прежде, чем я упала в листья, но я невольно взвыла, едва не заскулив.
– Деми!
В хриплом голосе Сойера слышалась паника. Пока я падала, успела заметить, что он был в своей человеческой форме и бежал впереди остальных. Наверное, он видел, как я упала. Я перекатилась на спину и вскочила на ноги, прыгая, как кролик. Все, чего я хотела, – добраться до Сойера и его людей, чтобы почувствовать себя в безопасности.
«Он пришел за мной. Я знала, что он придет». 
– Осторожно! – закричал Сойер.
Кто-то схватил меня сзади, и я напряглась всем телом. Сильная рука сжала мое горло, и его коснулась холодная сталь ножа.
От того, кто меня держал, исходило ощущение явной магической силы. Когда он прижал меня к груди, я поняла, что он отличается от тех, кто меня похитил.
Я тяжело дышала, лишенная воздуха и надежды. Сойер и его стая волков наконец приблизились.
На деревьях захлопали двери: вниз свесилось множество веревок. Внезапно с деревьев спустилось множество Итаки, направляясь в сторону лидера, которым, как я нисколько не сомневалась, являлся тот, кто держал нож у моего горла.
Сойер был одет в черную камуфляжную форму. На поясе у него висели ножи и пистолеты, и еще один нож он держал в руке.
Итаки нацелили на него свои луки и копья.
– Отпустите. Ее.
Голос Сойера больше походил на звериный, чем на человеческий. Его кожа местами покрывалась шерстью – волк пытался перехватить контроль. Державший меня мужчина рассмеялся.
– Кто нашел – тот и хозяин. Вы на нашей территории, как была и она, когда мы ее нашли. Все по закону.
Сойер сжал челюсти.
– Она упала. Она не бродила по вашей земле. Вы отпустите ее прямо сейчас, и я заплачу вам за причиненные неудобства.
Сойер щелкнул пальцами: вперед вышел молодой вервольф с чемоданом. Но нож только врезался мне в кожу сильнее, и я вскрикнула.
– Думаешь, нам нужны твои деньги? Ядовитые деньги Города вервольфов ? – мужчина сплюнул на землю.
Я бросила взгляд на фейри-вампиршу, которая как раз присоединилась к нам, держась за сломанную (как я надеялась) челюсть и испепеляя меня взглядом.
Глаза Сойера вспыхнули желтым.
– Я не уйду без нее. Альфа уже вызвал вертолеты, и скоро они будут здесь, чтобы сровнять с землей весь ваш лагерь, если вы сейчас же  ее не отпустите.
Лезвие прижалось к горлу еще сильнее. Охнув, я почувствовала каплю крови, стекающую по шее к груди.
– Я успею ее убить.
Сойер поднял руки ладонями вверх.
– Ладно, ладно! Я отзову вертолеты. Просто скажи, чего ты хочешь.
Мне вдруг стало стыдно. Я так глупо упала с этой проклятой горы. Теперь из-за меня умер Паладин, а Сойеру приходится отзывать вертолеты. Ну и натворила же я дел! Но я была благодарна ему за то, что он пришел и пытался меня вернуть. Он будто всегда появлялся тогда, когда я больше всего в нем нуждалась. Я могла на него рассчитывать.
– Я хочу твоей смерти, сын альфы, – мужчина снова сплюнул на землю, и я вздрогнула.
Нет.
– Хочу сразиться, как в старые добрые времена. Волк против волка. Победитель получает и деньги, и девчонку.
Так, значит, он все-таки хотел эти деньги, но в то же время хотел убить Сойера.
– Нет! – зарычала я.
Сойер начал расстегивать рубашку.
– Идет. Победитель получает все.
Сойер не смотрел на меня, снял рубашку и наклонился к Уолшу, прошептав ему что-то.
– Сойер, нет! – закричала я. – Он не просто волк!
Мужчина рассмеялся. Молниеносно убрав нож, он швырнул меня фейри-вампирше, которая меня поймала и приставила к шее свой нож.
– Я знаю, кто он, – ответил Сойер, уже наполовину превратившись.
Мышцы Сойера и правда впечатляли: он выглядел, как рестлер. Но я серьезно сомневалась в его способности сражаться. Он был… слишком честным, чтобы драться грязно. За ним постоянно ходили телохранители, и наверняка он мог бы кого-нибудь застрелить, но – вырвать горло? Я не знала, способен ли он на это, и не хотела его смерти.
– Не… – я снова попыталась предупредить его, но стерва-вампирша зажала мне рот.
Все, что мне оставалось, – беспомощно смотреть, как толпа вокруг образует круг.
Юджин медленно отделился от стаи и приблизился к тому месту, где стояла я.
– Ни шагу больше, гигант, – сказала Юджину женщина, даже не глядя на него.
Он стоял всего в нескольких шагах от нас, держа руки за спиной. Я посмотрела на него, пытаясь понять по его лицу, беспокоится ли он за Сойера, но он стоял неподвижно, глядя на приготовления к бою.
У мужчины в центре импровизированной арены была огромная татуировка через всю спину с надписью «Мясник». 
Прозвище… в честь профессии? Я молилась, что никогда не узнаю этого наверняка.
– Хочешь включить в правила возможность сдаться или деремся насмерть? – спросил Мясник.
Пот блестел на его черной татуировке. Я задумалась о его словах. Может, Итаки разрешат Сойеру сдаться и сохранят ему жизнь? Это хороший вариант, и я порадовалась, что он предоставил Сойеру выбор…
– Этот бой может закончиться только смертью одного из нас, ты, больной ублюдок, – прорычал Сойер и дважды ударил себя в грудь, после чего мгновенно превратился.
Что за…
Добрый и вежливый богатенький мальчик, которого я встретила в день своего отбытия из Дельфи, пропал. На его месте был кровожадный маньяк, который показался мне в ту минуту невероятно  привлекательным. Вероятно, мне не помешала бы психотерапия, но при виде Сойера, превратившегося в кровожадного волка, угрожающе скалящегося на врага… мое сердце неизбежно потянулось к нему. Вся злость на него из-за новых кандалов мигом улетучилась. Теперь я понимала: он хотел меня защитить, полагая, что эти кандалы помогут меня обезопасить. Даже если сейчас я могла из-за них погибнуть. Он сделает все, чтобы защитить меня, в этом я не сомневалась.
Мясник тоже превратился, и я с надеждой отметила, что в волчьей форме он гораздо меньше Сойера, но я понятия не имела, какие фейские способности он может применять, находясь в форме волка. О гибридах не принято было говорить. Два волка закружили, обходя друг друга по спирали. Шерсть на загривке у обоих встала дыбом, они оскалили зубы, с острых клыков капала слюна.
Мясник бросился вперед, и у меня перехватило дыхание. Но Сойер перекатился, избегая столкновения.
Он был быстрым.
Очень быстрым. 
Сойер вскочил на лапы, отряхивая грязь. Мясник снова бросился в атаку. Оттолкнувшись задними лапами, Сойер прыгнул, перелетев у Мясника над головой и приземлившись на другой стороне. Я мысленно зааплодировала, опасаясь, что если заговорю, Итаки, державшая меня, перережет мне горло.
Мясника, похоже, здорово взбесило, когда он понял, что не может поймать свою добычу. Он попытался атаковать еще три раза, и от каждой попытки Сойер уклонился.
Он был по-вампирски быстрым, и теперь я поняла, что его стратегия заключалась в защите и уклонении, а не в атаке. Сойер почти не устал, а вот его противник уже тяжело дышал, как загнанная собака. Мясник так старался, но пока даже не поцарапал его. Пожалуй, я недооценила боевые таланты Сойера: он явно много тренировался.
Внезапно воздух начал потрескивать – трудно объяснить, но это походило на разряды статического электричества. На мгновение я задумалась, не одна ли это почувствовала, но шерсть Сойера встала дыбом, и он опустил уши, словно от боли.
Мясник ухмыльнулся. От его волка исходила слабая синеватая дымка.
Магия фейри? 
Я хотела сорваться с места, подбежать к Сойеру и помочь, но Итаки держала меня крепко. Я была беспомощна с этими кандалами на руках. Сойер заскулил, прижав уши к голове, – воздух наполнился ультразвуком. Каждый в стае Сойера скривился от боли, закрывая руками уши, если находился в человеческой форме, или прижимая их к голове, если в волчьей. Мой мозг готов был вот-вот взорваться. Уши едва не кровоточили: я хотела закрыть их, но с ножом у горла оставалось только сцепить зубы и терпеть.
Мясник бросился в атаку. Тогда Юджин подошел к самому краю арены и закричал:
– Токио!
Сойер встряхнулся всем телом, поднялся на задние лапы и поймал Мясника в воздухе.
«Токио»? 
Я правильно услышала?
Мясник врезался в Сойера, который положил передние лапы ему на плечи, и они яростно клацнули челюстями, пытаясь отхватить у другого кусок морды. Ультразвук прекратился: вероятно, Мясник не мог одновременно издавать его и атаковать. Возможно, магия фейри требовала концентрации. В любом случае, это не имело значения: он наконец сумел поймать Сойера, и теперь они сошлись в одной из худших драк, которые я только видела. Я, конечно, не видела других  волчьих драк, но все равно. Сойер прошелся зубами по морде Мясника, оставляя глубокие раны: из них капала фиолетовая  кровь.
Фиолетовая? 
Ого.
Кровь фейри была синей, как говорила мне мама, а волчья кровь – красной. У гибридов Итаки она, видимо, была фиолетовой.
Увиденное так меня поразило, что на мгновение я отвлеклась от боя. Только когда до меня донесся треск костей и триумфальные возгласы собравшихся Итаки, я вновь взглянула на Сойера.
– Нет! – закричала я.
Мясник вгрызался Сойеру в бок, оторвав кусок мяса и обнажив ребра. Сойер издал протяжный, душераздирающий вой.
– Марокко! – закричал Юджин.
Сойер упал на землю, тяжело дыша. Из раны струилась алая кровь. Он попытался встать, но тут же упал снова.
«Марокко»?
Наверное, у них имелся тайный шифр для боя. Мне все больше казалось, что я смотрю футбольный матч в колледже, пока тренер кричит что-то игрокам.
О боже, нет.  Нельзя сейчас задумываться, почему Юджин выкрикивает случайные названия стран и городов: гораздо важнее, что Сойер упал и не мог подняться.
– Вставай, Сойер! – закричала я, и фейри-вампирша болезненно дернула меня за волосы, заставив поморщиться.
Мясник кружил вокруг Сойера, как акула, преследующая добычу. Сойер щелкнул челюстями в его сторону пару раз, но каждый раз не мог подняться, поскальзывался и падал.
Я не могла… не могла на это смотреть, но не могла и отвернуться. Сойер пришел за мной, согласился сразиться ради меня, а теперь из-за меня он мог умереть, и я вынуждена была наблюдать за этим.
Мясник прыгнул, целясь в горло, и все во мне сжалось.
«Нет, нет, нет…» 
Мне вдруг пришло в голову, что я так и не успела с ним нацеловаться. Не успела узнать, каково это – любить его. Так мало времени мы провели вместе… слишком, слишком мало.
Сойер обреченно следил за движениями Мясника, словно уже смирился с судьбой. Но когда Мясник приблизился, я увидела, как мышцы Сойера напряглись. При его приземлении он перевернулся на спину, позволяя Мяснику заполучить преимущество и прижать его к земле.
Вот и все. 
Я собрала в кулак все свое мужество, приготовившись увидеть, как Мясник разрывает Сойеру горло. Но… ничего подобного не произошло.
В тот самый момент, когда Мясник приземлился, Сойер пнул его всеми четырьмя лапами, отправив его в полет. Затем вскочил с неожиданной быстротой и сорвался с места, как гепард.
– Париж! – закричал Юджин.
Один из Итаки пнул его сзади в колено, отчего Юджин упал, едва договорив. Теперь уже всем стало ясно, что Юджин и Сойер работали в команде. Сойер явно тренировался для подобных ситуаций, а Юджин управлял представлением, как режиссер на съемочной площадке.
Мясник тяжело упал от пинка Сойера и все еще пытался встать. Вероятно, у него были сломаны ребра. Сойер молниеносно оказался рядом и набросился на него. Воздух снова наполнился болезненным ультразвуком, но на этот раз слабее: магическая атака вышла отчаянной и нескоординированной. Сойер дернулся, но все равно завершил бросок. Вся толпа задержала дыхание, когда Сойер сомкнул зубы на горле Мясника и вырвал его с тошнотворным хрустом. Затем он дернул головой в сторону и выплюнул кусок плоти. Тело Мясника дернулось пару раз, истекая фиолетовой кровью, а потом обмякло.
Святые перевертыши. 
Нож прижался к моему горлу сильнее, врезавшись в кожу, а затем послышался выстрел, и нож упал на землю. Фейри-вампирша позади меня упала. Юджин стоял в пяти шагах от нас с пистолетом в руке.
Я почувствовала слабость в коленях. Падение с горы травмировало меня так сильно, что я и сама не понимала, как стояла все это время.
– Мы выполнили ваши требования, а значит, забираем девушку! – сказал Юджин громко. – Мы оставим вам деньги за все причиненные неудобства.
Итаки потрясенно смотрели на своего мертвого предводителя. Над нашими головами раздался гул лопастей, и Итаки начали пятиться, ощетинившись копьями в сторону неба, как будто никогда раньше не видели вертолетов.
А может, и правда не видели.
Юджин подошел ко мне, разрезал веревки на руках и ногах, и перед глазами у меня все поплыло. Последние капли адреналина покинули мой организм.
Меня спасли. Мне больше не грозило быть освежеванной заживо. Сойер победил.
Я начала заваливаться вперед, когда передо мной мелькнула темная макушка, и Сойер поймал меня, не дав упасть. Его сильные руки подхватили меня под колени и спину, прижимая к груди. Я оказалась в его теплых, безопасных объятиях – таких крепких, что я невольно поморщилась от боли: с кандалами мои синяки и порезы не спешили исцеляться. Сойер тут же ослабил хватку.
– О боже, Деми… Мне так жаль, – пробормотал он.
Его теплое дыхание коснулось моего лица. Мое сердце сжалось.
К нему подошел Юджин.
– Сойер, ты серьезно ранен. Я могу понести ее.
В ответ Сойер издал горловое рычание, и Юджин опустил голову в знак подчинения.
Сойер отнес меня к вертолету и закричал через плечо, перекрывая шум лопастей:
– Приведите мне ведьму, чтобы снять с нее эти чертовы кандалы!
Когда он посмотрел на меня, в его синих глазах плескалось столько горя и сожаления, что это разбивало мне сердце.
– Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?
Голос его дрогнул. Похоже, его искренне пугала перспектива услышать «нет».
Я еще никогда не встречала таких, как он – таких неравнодушных и заботливых, таких, кто искренне просил прощения за свои ошибки. Я понимала: этот момент – поворотная точка в наших отношениях. Или я скажу «да», и мы будем двигаться дальше, или скажу «нет»… и, вероятно, разрушу все шансы на наше совместное будущее.
Честно? Ни один мужчина прежде не сражался за меня так, как Сойер. Он был на моей стороне с первого же дня. Кроме того, людям свойственно совершать ошибки.
– Да.
Я простила его. Я простила его за то, что он полагал, будто скрывать от меня правду о моей сущности – лучший вариант защиты. Очевидно, это не так. Нам требовалось придумать план «Б» – на этот раз вместе. Тяжело вздохнув, он прикоснулся своим лбом моего, и все во мне потянулось ему навстречу. Я вдруг осознала: все это время я неосознанно возводила между нами невидимые стены. Но теперь перестала сдерживать чувства. Если я хотела завоевать его сердце, требовалось сперва ослабить защиту.
– Я искуплю свою вину, – прошептал он, когда мы забрались в вертолет.
Все болело. Кожа, кости, мышцы – все.
– Спасибо, что пришел спасти меня, – сказала я.
Он покачал головой и тяжело сглотнул.
– Это меньшее, что я мог сделать после того, как ты  спасла меня.
Я нахмурилась. Врач начала осматривать на мой кровоточащий локоть, но слова Сойера продолжали звучать у меня в голове.
Как это – «я спасла его»? Может, это связано с тем эмоциональным надрывом, который я заметила в нашу первую встречу? С печалью, которая иногда появлялась в его взгляде, когда он взваливал на свои плечи слишком много?
– Вам нужна операция, – сказала врач Сойеру. – Небольшая пересадка кожи, чтобы ваша естественная регенерация смогла все восстановить.
Он покачал головой.
– Нет. Я в порядке.
Врач – светловолосая женщина лет тридцати – нахмурилась.
– Останется шрам. Заживать будет несколько дней.
Он решительно взглянул на нее.
– Я ее не оставлю.
В его голосе звучало звериное рычание. Женщина опустила взгляд.
– Сойер… – сказал другой врач, но парнем уже полностью управлял его волк: стало очевидно, что переубедить его сейчас не получится.
В вертолет запрыгнул Юджин, и мы поднялись в воздух.
– Ведьма в пути. Встретит нас в твоем доме. Я решил, что ты захочешь соблюсти секретность, – сказал Юджин Сойеру.
Тот кивнул.
– И позвони доктору Бернсу, чтобы осмотрел Деми. Он тоже может прийти ко мне.
Юджин удивленно распахнул глаза.
– Частный доктор твоего отца – только для семьи альфы. Я не думаю, что…
– А я не спрашивал,  Юджин, – отрезал Сойер сухо.
Кивнув, Юджин набрал номер, и я протянула руку, чтобы погладить Сойера по лицу и заставить посмотреть на меня. Его глаза были ярко-желтыми. Видимо, когда он был ранен, его волку не нравилось находиться в тесном пространстве с другими людьми. А еще волк чувствовал потребность меня защитить. Даже сильнее, чем человек.
– Все в порядке. Ты ведь пришел, и теперь со мной все хорошо, – замурлыкала я ему на ухо, пытаясь успокоить волка.
Он поднял мою руку, показав на кандалы.
– Ничто  из этого не хорошо, – его голос дрогнул от чувств. – Я фактически оставил тебя обычным человеком, ты могла даже…
– Но ничего не случилось, правда?
Я провела большим пальцем по его нижней губе, и он вздрогнул. Из желтых его глаза стали синими, затем – снова желтыми.
– Я облажался, Деми. Мне ужасно жаль. Я так облажался…
Его хватка усилилась, и я поморщилась от боли. Но не отняла руку: я тоже нуждалась в его прикосновениях. Нуждалась в нем . Хотела быть к нему ближе. Никак не могла насытить тем ощущением, которое неизменно возникало у меня в его объятиях.
Ощущением безопасности.
Ощущением, что меня любят и мной дорожат.
Ощущением, что я окончательно и бесповоротно влюбилась.
Все это чертовски меня пугало и в то же время заполняло пустоту в душе.
– Ш-ш-ш, – прошептала я ему на ухо. – Я тебя прощаю.
Он кивнул – темные волосы упали ему на лоб.
– Больше никогда, – он постучал по браслету на моем запястье. – Больше никогда.
И я ему поверила.

Глава 13

– Ты должен положить ее, Сойер.
Высокий мужчина в белом халате слегка обеспокоенно взглянул на Сойера. Тот не отпускал меня ни на секунду с тех пор, как мы покинули Дикие земли. Он прижимал меня к груди в вертолете. Нес на руках через весь кампус. А теперь несколько врачей хотели меня осмотреть, и его волк вернулся, испепеляя их взглядом желтых глаз.
С кровати сняли белье и накрыли полиэтиленовой клеенкой, а сверху – льняной простыней. Мы не пошли в тот дом, где на нас напали вампиры, как я ожидала, – наверное, после того инцидента Сойер переехал. Теперь мы находились в гигантском стеклянном доме неподалеку от кампуса, окруженном зеленой травой и вооруженной охраной, патрулирующей периметр.
Сойер лишь свирепо уставился на доктора, тяжело дыша и крепко прижимая меня к себе.
– Эй, – я притянула его лицо и встретилась с ним взглядом. – Мне больно. Мне не помешает медицинская помощь: я очень серьезно упала с горы. Ты должен меня положить.
Его глаза вновь стали синими. Похоже, одна мысль, что мне больно, причиняла боль и ему самому.
Кивнув, он положил меня на кровать, но продолжил нависать надо мной. Доктор кашлянул:
– Мне нужно место,  чтобы ее осмотреть.
Зарычав, Сойер отошел от кровати и встал за спиной доктора и его ассистентки. Медики немедленно принялись за работу.
Приподняв мою рубашку, чтобы осмотреть живот, медсестра цокнула языком.
– Больно, когда делаете вдох?
Я посмотрела вниз и увидела, что по ребрам расползлись огромные фиолетовые синяки. Кивнула. Все это время я старалась дышать неглубоко.
«Сломанные ребра», –  напечатал доктор на планшете.
Я слышала, как Сойер заскрипел зубами. Он начал ходить по комнате, пока доктора продолжали осмотр. Посветив фонариком мне в глаза, они попросили меня проследить за движениями пальца.
– Сотрясение, – сказал доктор.
Сойер громко и нецензурно выругался, заставив врачей вздрогнуть.
Затем доктор осмотрел мой окровавленный локоть.
– Здесь нужно наложить швы.
Женщина нахмурилась.
– Почему она не исцеляется?
Рычание Сойера превратилось в скулеж.
– Где ведьма? – крикнул он в коридор. – Снимите уже с нее эти чертовы кандалы!
Голос Юджина ответил:
– Она в пути.
Врачи переглянулись, и Сойер тяжело сглотнул.
– Ее кандалы… фактически делают ее человеком. С ними она не может исцеляться.
В его голосе было столько душераздирающей вины, что мои глаза наполнились слезами. Я протянула к нему руку, но он стоял лицом к стене, опустив голову, словно не мог даже посмотреть на меня в этот момент.
Женщина подняла брови, но ничего не сказала. Мужчина же оглядел обнаженную спину Сойера.
– Позволь осмотреть эту нехорошую рану на боку.
– Я в порядке, – прорычал Сойер, повернувшись к нам. – Сначала Деми.
Доктор покачал головой.
– Я имею в виду твои ребра, Сойер. Вервольфы не имеют иммунитета к инфекции, и мой долг по отношению к семье аль…
– Твой долг – следовать моим приказам!
Сойер выглядел так, будто готов был убивать. Мне очень хотелось спать – веки казались ужасно тяжелыми.
– Помогите. Сначала. Деми.  Она моя семья.
«Она моя семья». 
Невозможно было вообразить три более сильных слова. Я засомневалась, не послышалось ли мне.
Доктор вздохнул и нервно потер шею ладонью.
– Мне нужно сделать томографию. И посмотреть на рентгене ее ребра и позвоночник, – велел он. Женщина занесла его слова в планшет. – Даже если мы вернем ей способность исцеляться, кости могут срастись неправильно, и останется хроническая травма.
О боже. 
Я попыталась сосредоточиться на его словах, но комната вокруг меня закружилась, и меня затошнило.
– Меня тошнит, – сказала я им.
Они переглянулись.
– Возможно, кровоизлияние в мозг. Распорядитесь, чтобы томографию провели как можно скорее. И где эта ведьма? Нам нужно снять с нее кандалы, пока повреждения не стали перманентными, – гаркнул доктор на ассистентку и на Сойера.
Сойер упал на колени, наклонившись надо мной. Его лицо выражало абсолютное несчастье.
– Деми? – прошептал он хрипло. Голос его был искажен эмоциями.
– Хм-м?
Я попыталась сфокусироваться, чтобы не засыпать, но все вокруг было слишком ярким. Слишком громким. Слишком тяжелым.
Наклонившись к моему уху, он прошептал:
– Я тебя не заслуживаю, – его дыхание коснулось моей кожи. – Но не смогу без тебя жить… если, конечно, ты меня примешь.
Мой мозг работал слишком медленно, чтобы полностью осознать эти слова. Все казалось таким тяжелым, вязким, громким и болезненным.
Неужели Сойер только что… Я не могла больше думать об этом – и тонула в черной воде. Меня поглотила темнота.

Когда пришла в себя, почувствовала под щекой что-то теплое. Потом – чью-то вздымающуюся и опадающую грудь. Приоткрыв глаза, огляделась в лучах солнца. На меня смотрели два горящих синих глаза.
– Как ты себя чувствуешь?
Сойер крепче обвил меня руками, словно боялся, что я убегу.
Я сделала глубокий вдох и не почувствовала боли. Мой взгляд упал на запястья – никаких кандалов.
Ох, слава богу.  Волчица оживилась при мысли о свободе.
– Я в порядке.
Я попыталась сесть – с секунду Сойер держал меня, будто не хотел отпускать, но затем все-таки отпустил. Я села.
Мы молчали, глядя друг на друга и не зная, что сказать. Я заметила повязку у него на ребрах.
– Ты в порядке?
Он покачал головой.
– Мой волк. Я… когда я услышал, что тебя похитили Итаки… – он вздохнул, проведя ладонями по лицу. – Я должен кое-что тебе сказать, Деми.
Мое сердце забилось чаще. Я уже успела забыть, что он обещал ответы, обещал рассказать все, что обо мне знает и что скрывал. Мы должны были отправиться на романтический ужин, где он обещал что-нибудь мне приготовить. Сейдж хотела устроить сюрприз. Все пошло совершенно не по плану. Я даже не знала, какой сейчас день. Мне явно провели операцию, потому что правая нога была зафиксирована медицинским сапогом.
– Они называли меня «демоницей», – я нахмурилась. – Итаки то есть.
Он кивнул.
– Они считают вервольфов с подобной трансформацией демонами. Якобы раскол души порождает на свет нечто слишком темное, чтобы позволить ему жить.
В горле мигом пересохло: я вспомнила об изнасиловании. Неужели именно тогда это случилось? Я отключилась, а когда пришла в себя…
Помню, как у меня отвисла челюсть. Вампиры, которые на меня напали, были мертвы… Все решили, что их растерзал волк или медведь, но что если… это была я?  Если волчица отделилась тогда, чтобы меня защитить? Возможно ли это вообще, учитывая кандалы?
Я была так потрясена этой мыслью, что успела забыть о присутствии Сойера.
– Итаки – монстры. Они торгуют органами, ловят и пытают животных ради их жизненной силы и продают все Данаи.
Я нахмурилась.
– Данаи?
Он кивнул.
– Группировка по-настоящему злых ведьм, которые живут в Диких землях.
Мое лицо озарилось пониманием: Рейвен иногда говорила о них, но никогда не называла по имени – всякий раз она, как какой-нибудь персонаж из книг про Гарри Поттера, говорила «безымянные».
Он замолчал и дотронулся до моей щеки.
– Из-за чего твоя душа раскололась?
Я застыла, тяжело сглотнув. Наверное, стоило сказать ему, особенно если мы собирались когда-нибудь перевести отношения на более глубокий уровень: я понятия не имела, как могу отреагировать на секс после того случая. Я резко выдохнула и…
Кто-то постучал в дверь.
– Сойер!
Это была его мать. Я распахнула глаза, осознав вдруг, что мы лежим в одной кровати, а на нем нет рубашки.
«Неловко…» 
– Открой дверь, сынок! – прорычал его отец.
– Черт, – прошипела я.
Затем, поморщившись, наступила на пострадавшую ногу. Моя лодыжка пульсировала болью. Сойер обеспокоенно на меня взглянул.
– Эй, не спеши. Может, примешь пока расслабляющий душ, а я их спроважу? Потом мы могли бы позавтракать и еще немного поговорить.
Я кивнула. Стук стал громче.
– Сойер Джеймс Хадсон! – взревела его мать. – Ты что, сражался с Итаки  ночью?! Сейчас же открывай!
Он застонал и встал, глядя на меня.
– Не волнуйся, они знают о твоем присутствии. Ничего страшного тут нет – они уже знают, что я к тебе чувствую.
«Знают, что я к тебе чувствую»?
Я кивнула и направилась в ванную, закрыв дверь за собой и прислонившись к ней затылком. До меня доносились приглушенные крики и голос его отца.
– Я уезжал из города всего на один день, и ты успел убить лидера Итаки?! 
– Он похитил Деми и собирался освежевать ее живьем, – прорычал Сойер.
– О боже, – его мать ахнула. – Зачем… зачем им Деми?
Молчание.
– Она упала с горы и случайно попала к ним. Кто знает. Итаки – больные психи. Они готовы на все, лишь бы Данаи что-нибудь у них купили.
Ох. На секунду я и забыла, что он не сказал родителям о моей… проблеме. Не желая больше слушать этот разговор, я включила воду.
Взглянув на стойку раковины, я широко улыбнулась, увидев там новую зубную щетку, цветочный девчачий шампунь с запахом кокоса и кондиционер для волос. Рядом лежала стопка чистой, новой одежды. Сойер все предусмотрел.
Я сняла с себя свою окровавленную, грязную одежду, помедлив только, когда вспомнила о больной лодыжке.
Уф-ф. 
Медленно отклеив застежки на липучках, я вытащила из сапога синюю от гематомы и опухшую ногу и похромала в душ, стараясь не наступать на исцеляющуюся лодыжку. Когда я посмотрела на свое покрытое кровью и синяками обнаженное тело, то чуть не расплакалась.
«Вот же блин». 
Это было так страшно. Я чуть не умерла. Я очень старалась не думать о падении с этой проклятой горы, о том, как Уолш бежал за мной, и о милом Паладине, который пытался мне помочь, пока Итаки его не убили. Встряхнув головой, начала намыливаться, наблюдая, как с меня стекает красновато-коричневая вода. Хотелось остаться в душе навсегда, чтобы не говорить Сойеру об изнасиловании, но пришло время снять этот камень с душ. Ведь я серьезно намеревалась быть с ним.
Я быстро почистила зубы, натянула новую одежду, включая медицинский сапог, и высушила полотенцем длинные светлые волосы. Потом вышла из ванной – и замерла на пороге.
– Сойер, ты уверен? Если мы завершим отбор, а она окажется не «той самой»…
– Она та самая,  – прорычал он.
У меня все внутри перевернулось. Губы сложились в широкую улыбку. Мне захотелось выбежать и броситься ему в объятия, но я же подслушивала, так что осталась на месте.
– Мередит – надежный выбор, – сказала его мать, и моя улыбка увяла.
– Я не люблю Мередит.
Мать тяжело вздохнула, раздумывая над словами сына.
– Тебе и не нужно любить их, сынок. Будущее нашей семьи зависит от твоего решения…
– Тебе лучше уйти, мама. Я сделал свой выбор. Это Деми. С самого начала  это была она.
Ого. 
Этот разговор совершенно меня запутал, но мне было плевать. Единственное, что имело значение, – та часть, где Сойер сказал, что выбрал именно меня.
– Что ж, если ты уверен, я объявлю о досрочном завершении отбора в ближайшие дни, – голос его матери звучал грустно.
– Спасибо, – сказал Сойер раздраженно.
Последовал цокот каблуков по коридору, а затем дверь в комнату закрылась.
– Можешь выходить, – сказал Сойер, и я вздрогнула.
Откуда он знал, что я здесь? Оставалось надеяться, что его мама не была так восприимчива.
Я осторожно выступила из тени, хромая, и Сойер оглядел меня с ног до головы. В его взгляде не было обычного голодного желания, только беспокойство о моих ранах. Он кивнул в сторону двери.
– Ты все слышала?
Я пожала плечами.
– Ничего важного… только ту часть, где ты сказал, что выбираешь меня.
Он улыбнулся, шагнув ко мне, и судорожно выдохнул.
– С того самого момента, как тебя увидел… знал, что ты моя. 
Время остановилось. Я перестала дышать, и мое сердце, кажется, замерло. Кажется, я и вовсе умерла на минуту. Это не походило на слова собственника – он просто констатировал факт.
Тот факт, что мы созданы друг для друга.
Я тяжело сглотнула, и он сделал ко мне еще шаг.
– Точнее, мой волк знал. Я не хотел тебя пугать, и не знаю, чувствуешь ли ты то же самое, раз вы с волчицей существуете раздельно… – он изменился в лице. – Если подумать, то я, наверное, пугаю тебя прямо сейчас, – он нервно провел ладонью по волосам. – Я, эм… не знаю, Деми, просто… хочу сказать, что…
Я прервала его поцелуем, прильнув к нему вплотную. В награду получила тихий стон. Его пальцы нежно легли мне на затылок. Я приоткрыла губы, и наши языки коснулись друг друга. Сойер думал, что мы с волчицей существуем отдельно друг от друга, и в каком-то смысле так и есть, но я чувствовала то же самое с первого же дня нашего знакомства – просто не хотела это признавать.
Мой инстинкт самосохранения – или как там он называется – заставлял меня опасаться боли. Но зная, что эти чувства взаимны, я сама разрушила стены, которые вокруг себя возводила.
Его рука погладила меня по футболке, и я в ответ погладила его по спине, отчего он застыл. Отстранившись, он серьезно посмотрел на меня. Я нахмурилась.
– Что случилось? Я сделала больно? – спросила я.
Он покачал головой.
– Нет, я… нам нужно поговорить кое о чем. Давай присядем?
Он отошел, забирая с собой жар своего тела, и я нахмурилась.
Черт. Разговоры – это последнее, чего я ожидала, после того как он фактически признался мне в любви.
Я села на диван рядом с ним, и он повернулся, поджав губы. Он выглядел ужасно уязвимым: о чем бы он ни собирался сказать, это явно было очень серьезно. Но я знала, что не стану его осуждать: видит бог, и у меня есть проблемы.
– Даже не знаю, как сказать… Я хранил это в секрете так долго, что едва могу подобрать слова.
Так… а вот это прозвучало пугающе.
– Просто скажи мне.
Я успела вообразить худшее. «У него уже есть девушка и ребенок от нее. Он не может жениться на мне из-за того, кто я. Да скажи ты уже!»  Мне хотелось встряхнуть его, но ему явно требовалось время, чтобы собраться с мыслями.
– На моей семье… лежит проклятие, – выдохнул он.
Я нахмурилась. Это не то, чего я ожидала.
– Да? Какое?
В полночь он превращается в огра? Не буду лгать, это было бы отстойно.
Он закусил губу.
– Даже Сейдж об этом не знает, ладно? Это совершенно  секретная информация. Я могу рассказать об этом только той, кого я выберу, в нашу брачную ночь.
Ого.  Внезапно стало как-то даже жутковато.
– Сойер, скажи, как есть. Мне уже страшно.
Он взял меня за руки.
– Ладно, извини. Это не так уж  и страшно. В общем… где-то тысячу лет назад мой пра-пра-пра-пра-прадедушка разозлил ведьму Данаи, и она прокляла весь наш род.
Я кивнула. Мне не терпелось узнать, что это за проклятие! В голове у меня вертелись сказки, услышанные в детстве. Он превращался в лягушку? Мог умереть на свой тридцатый день рождения? Что именно? 
Он тяжело сглотнул.
– К двадцать третьему дню рождения я должен найти себе жену, которая полюбит меня настоящего.
Он выдохнул так, будто задержал дыхание на слишком большой срок.
Я нахмурилась.
– Подожди… что? Ты должен жениться на той, кто тебя любит? Ну, ладно… это легко. Очевидно, тебя любит половина школы. Двадцать три – это рановато для брака, но…
Он кивнул.
– Тысячу лет назад в этом возрасте я уже считался бы довольно старым, но нет, Деми, ты не понимаешь. Если я выберу не ту девушку, если она будет любить только мои деньги и статус или что угодно еще, кроме меня самого, то проклятие… убьет всех в моем роду.
Я застыла. Тряхнула головой.
– Повтори-ка!
Он отпустил мои руки и, поднявшись, начал шагать по комнате.
– Это все ужасно неловко.
Я встала и похромала к нему.
– Нет, все в порядке, я… пытаюсь это переварить. Значит, все  в твоей семье умрут, если ты женишься не на той?
Он кивнул.
– Каждый Хадсон. Мама, папа, я, Сейдж, дядя. Они все умрут, как только проклятие высвободится и уничтожит наш род.
– Ни хрена себе, – ахнула я. – Это ужасно. И проклятие длится вечно?
Он кивнул.
– Из-за проклятия жена альфы может иметь только двух сыновей. У моего дяди, поскольку он не альфа, родилась Сейдж, но…
На меня снизошло озарение. Я ведь ответила в тесте, что хочу двух девочек-близнецов.
– Ого, это довольно сложное проклятие. Та древняя ведьма и впрямь продумала все наперед. Подожди – двое сыновей, но ты ведь…
Я замолчала, видя печаль на его лице.
– На самом деле у меня был близнец. Мертворожденный.
Его голос дрогнул, и мое сердце сжалось.
– Мне так жаль, – я взяла его за руку, пытаясь осознать услышанное. – Значит, этот отбор – только для того, чтобы твоя семья не умерла?
Он поморщился.
– Когда ты так говоришь, звучит не очень… но да, это все нужно, чтобы я нашел девушку, которая действительно  меня полюбит. Вот почему я общаюсь с Мередит… она – «надежный выбор».
Я зарычала во внезапном приступе ревности.
– Мередит не любит тебя. Она одержима тобой. Это не одно и то же!
Его глаза вспыхнули желтым и он притянул меня к себе.
– Если я до конца следующего года не найду ту, кто полюбит меня по-настоящему, вся моя семья умрет.
Я нахмурилась.
– Так это и есть твоя тьма?
– Что?
– Когда мы встретились, я увидела тьму в твоей душе. Тяжесть, которую ты в себе носишь. Это она.
Он кивнул.
– Видимо, так.
– Подожди, но тебе необязательно любить ее в ответ?
Шестеренки закрутились в моей голове, и я поняла, почему он вдруг заговорил о Мередит. Он явно не любил ее, но если она  любила его, он все равно мог на ней жениться.
Он покачал головой.
– Нет. Но я не хочу так. Я тоже хочу любить в ответ.
Вот почему он говорил Сейдж, что беспокоится, найдет ли кого-то, кто будет его любить. Он чувствовал себя обязанным сохранить жизнь своей семье. Черт, это нехилая ответственность.
Я шагнула к нему ближе.
– Но что, если ты не найдешь ту, кого полюбишь сам? Ты выберешь Мередит ради безопасности семьи?
Он медленно улыбнулся.
– Мне казалось, я только что ответил на этот вопрос, Деми. Я люблю тебя. 
У меня перехватило дыхание, будто от удара. Он сказал это так буднично, так уверенно. Я никогда не встречала таких уверенных парней. Он знал, чего хочет, и целенаправленно к этому шел. Вот почему его мать волновалась, точно ли я «та самая». От того, полюблю ли я Сойера в ответ, зависела ее жизнь. Причем полюблю ли его настоящего, а не наследника Хадсонов и не сына альфы. Хорошо, что она вырастила такого джентльмена, потому что следующие четыре слова вышли самыми легкими в моей жизни:
– Я тоже тебя люблю.
Я рассмеялась.
– Черт, это безумие какое-то. Я едва тебя знаю, но я люб…
Он притянул меня к себе и накрыл мои губы поцелуем. В животе у меня что-то перевернулось. Он подхватил меня за бедра и поднял над полом, чтобы я обвила его ногами. Мое дыхание участилось: покрыв мою шею невесомыми поцелуями, он провел языком вдоль ключицы. Страсть накрыла меня с головой. Я ухмыльнулась, когда он куснул меня за мочку уха. Между ног стало жарко.
Сойер прошел со мной в спальню и аккуратно положил на кровать, поцеловав в лоб.
– Я чуть с ума не сошел, когда услышал, что тебя похитили.
Наклонившись, он задрал мою футболку, целуя живот.
– Я чуть не убил Уолша за то, что он оставил тебя там.
Его ладонь скользнула мне под футболку, обхватила грудь – и все рациональные мысли меня оставили. Стоило, наверное, высказаться в защиту Уолша, который спас мне жизнь, позвав на помощь, но я не могла об этом сейчас думать. Все, о чем могла думать, – как сильно мне хотелось быть к Сойеру еще ближе. Я села, и Сойер чуть отстранился, наблюдая, как я медленно снимаю футболку через голову. Также медленно расстегнула лифчик. Его глаза мгновенно пожелтели.
Ухмыльнувшись, он схватил меня за запястья, толкнув спиной на кровать и заведя мои руки за голову. Я слегка запаниковала, хоть и не сразу поняла, почему. Совсем не так я хотела себя чувствовать в такой момент. Когда Сойер накрыл губами мой сосок, продолжая удерживать мои руки, я вдруг поняла, почему мне некомфортно.
– Отпусти! – крикнула я, пытаясь высвободить руки из его хватки. Перед глазами замелькали воспоминания.
Сойер тут же с виноватым видом вскочил с кровати. А я пыталась подавить непрошеные воспоминания о Виконе Дрейке, который так же удерживал меня за руки и кусал за грудь, выпивая кровь.
– Черт, я слишком далеко зашел? Извини, я…
Мои глаза наполнились слезами. Я натянула футболку и закрыла лицо руками. После насильственной потери девственности я спала только с одним парнем – с фейри Исааком, и это было ужасно  неловко. Я так хотела доказать себе, что даже после изнасилования могу заниматься сексом, как нормальные люди, но в итоге просто лежала и молилась, чтобы все поскорее закончилось. Так и вышло.
– Не люблю, когда меня держат, – пробормотала я, все еще закрывая лицо.
Он мягко убрал руки от моего лица. Передо мной оказались его желтые глаза.
– Кто-то сделал тебе больно, Деми? – в его голосе снова слышалось звериное рычание.
Я сглотнула, тяжело вздохнув.
– Теперь моя очередь кое-что тебе рассказать.
Я отняла руки от лица и похлопала по кровати, приглашая его сесть рядом. Он послушался, напряженный каждой клеточкой своего тела.
– Ты можешь рассказать мне все. Но сначала скажи, ты в порядке? Я сделал тебе больно?
Тот факт, что он вел себя так мило, заставил меня расплакаться сильнее.
– Я в порядке, ты не виноват. Просто… старая травма дала о себе знать.
Он молчал и сидел неподвижно с нечитаемым выражением лица. Желтые глаза украдкой смотрели на меня из-под ресниц. Слова вертелись на самом кончике языка, но сперва мне требовалось собраться с духом. Так что я сидела и очень старалась не думать о той ночи.
Кроме Рейвен и моих родителей, об этом больше никто не знал. По моей просьбе мы старались не говорить о случившемся, а жить дальше. Иногда старые раны успешно заживают со временем, а иногда они восстают из мертвых, как зомби.
Наконец, когда больше не могла этого вынести, я заговорила:
– Когда мне было пятнадцать, я пошла на вечеринку в Городе вампиров…
Он поднял брови, как будто это невозможно, и я кивнула.
– Мы с Рейвен, моей лучшей подругой, поехали туда с одной девчонкой-вампиршей из Дельфи и заглянули на вечеринку, где тусовались парни постарше.
Он весь напрягся.
– Что случилось? – прорычал он, но я знала, что его злость направлена не на меня, а на то, что, как он догадывался, я скажу в следующую секунду.
– Меня изнасиловали четыре вампира и оставили умирать…
Я не успела даже договорить, а на его одежде уже затрещали швы. Сойер превратился в волка, порвав свою одежду в лоскуты. Огромный серый волк приземлился на четыре лапы и посмотрел на меня с искренней болью в желтых глазах. По лицу у меня текли слезы. Волк положил передние лапы мне на плечи и уткнулся носом мне в шею. Мягкое собачье объятие.
Я всхлипнула и обвила волка руками, прижимая к себе.
– Наверное, тогда моя душа и раскололась. Кандалы делали меня человеком, так что я не могла дать отпор самостоятельно, – я попыталась ровно дышать, чтобы успокоиться, но мое горло сжалось. Волк укрывал меня своим теплым пушистым телом, как одеялом, и я крепко за него держалась. – Не помню всего. То есть немного помню, но как-то вспышками: до, немного в процессе и потом уже после. Было так много крови, трое из четырех вампиров убиты… походило на нападение дикого животного, но теперь… – я всхлипнула громче. – Теперь я думаю, что волчица каким-то образом высвободилась и спасла мне жизнь.
Я держала это в себе так долго, что теперь, когда все было сказано, не могла перестать плакать.
– Она спасла  меня, – зарыдала я. – И поэтому я такая. Поэтому я неправильная.
Я сжала волка так сильно, что боялась сломать ему ребра и снова травмировать, но он лежал на мне, как верный терапевтический пес, чтобы я выговорилась. Когда он понял, что я закончила, слизнул соленую влагу с моего лица, и я рассмеялась.
– Фу! Мерзость!
Он отстранился и превратился. Я вдруг разнервничалась от перспективы увидеть теперь Сойера в человеческой форме. Рассказать свой самый страшный секрет пушистому волку – совсем не то же самое, что рассказать его почти двухметровому обнаженному Адонису. Сойер повернулся, и я успела только увидеть, как мелькнула его голая задница, когда он скрылся за дверью гардеробной. Вернулся в комнату он уже в футболке и в баскетбольных шортах.
Когда он подошел ко мне, я избегала его взгляда. Тогда он встал возле меня на колени, терпеливо ожидая, пока я на него посмотрю. А когда я это сделала, меня потрясло, сколько гнева было в его глазах. Я нахмурилась. Он погладил меня пальцем по щеке:
– В тебе нет ничего  неправильного.
Слезы полились снова. Я вдруг поняла, что именно этого ждала так долго: поделиться моей историей с парнем, которого люблю, и услышать от него эти слова.
Так что я кивнула.
– И в будущем я предоставлю тебе  вести в спальне, – сказал он, но, судя по мрачному взгляду и напряженной челюсти, думал он совсем не об этом.
– Что-то не так? – спросила я, внезапно забеспокоившись, что он на меня злится.
Сойер встал.
– Мне нужно имя последнего выжившего той ночью, Деми.
Я изумленно открыла рот.
– Что? Да ни…
Сойер тяжело дышал. Его руки покрылись шерстью.
– Мне нужно  это имя, Деми. Сейчас же. 
Привыкший командовать альфа вернулся. Я встала к нему вплотную.
– Родители написали заявление еще в Городе вампиров, но им сказали, что раз я изгнана, меня никто не защитит.
Сойер выбежал из спальни – в гостиной раздался грохот.
«Черт, а он довольно вспыльчивый». 
Я похромала к нему и увидела, что он переломил кофейный столик, ударив по нему ногой. Теперь тот лежал кучей бесполезных деревяшек у его ног. Он посмотрел на меня, едва сдерживаясь, чтобы не превратиться.
– Деми, назови его имя, пока я не спалил к чертям весь Город вампиров!
У меня чуть глаза из орбит не вылезли.
– Сойер, это было пять лет назад…
– Имя!
Он сжал кулаки, дрожа от ярости. Мой отец вел себя так же всего раз в жизни – в ту ночь, когда я рассказала ему и маме о случившемся. Он едва смог сдержать своего волка, даже будучи в кандалах.
– Ладно! Это был хренов  Викон Дрейк, ясно! – закричала я.
Он замер. Поднял бровь.
– Принц  Викон Дрейк?
Я кивнула.
– Тогда я этого не знала, но да.
Они напоили Рейвен, отчего она отключилась, но оказались достаточно глупы, чтобы хвалиться перед нами своими богатенькими семьями.
«Я – Дрейк, мне даже убийство сойдет с рук», –  сказал он ранее той ночью, сообщив, что его зовут Викон. Только позже, когда мои родители подали официальное заявление в полицию, я обнаружила, что он является наследным принцем в правящем ковене.
Сойер схватил меня за плечи и наклонился, чтобы целомудренно поцеловать.
– Позови Сейдж, пусть поспит с тобой сегодня. Я поставлю Юджина у входной двери, а остальные мои ребята будут патрулировать периметр.
Я тряхнула головой.
– Что?
Он отпустил меня и направился к двери. Спина его на ходу покрывалась серой шерстью. Возле двери он оглянулся через плечо и посмотрел на меня желтыми глазами.
– Я могу пропасть на несколько дней. Просто ходи на занятия, веди себя, как обычно. Но спи у меня дома с Сейдж. Так безопаснее.
– О чем ты? Куда ты идешь?
Сойер сжал зубы.
– Выжить той ночью должна была только ты, Деми.
Затем он вышел за дверь, как ни в чем не бывало, будто он не объявил сейчас, что собирается убить принца Викона Дрейка.
Ох, блин. Не так я представляла себе этот разговор.

Глава 14

Три дня. Сойер пропал на три дня.  Пришлось рассказать об изнасиловании и Сейдж, потому что она недоумевала, почему мы спим в доме Сойера, а он куда-то ушел. Наверное, он предупредил своих родителей: они не стали объявлять его пропавшим без вести. Все было тихо. Я ходила на занятия, обедала в столовой. Внешне выглядела совершенно нормально, но внутри у меня разразилась настоящая война. Где он? В безопасности ли? Убил ли Викона? Или, возможно, собирался слегка его припугнуть, например, оставив ему мертвых кроликов на кровати или вроде того. Да уж… но потом вспоминала, как он сказал, что «выжить той ночью должна была только я», и – черт, я не могла толком спать и есть, только хотела знать, в порядке ли он. Уолш тоже пропал: мысль, что Сойер там не один, приносила мне хоть какое-то облегчение.
Девушки в кампусе превратились в комки нервов. На следующий день после его ухода было объявлено, что Сойер уже выбрал будущую жену и объявит об этом на специальной церемонии в выходные. Прежде я не знала, что, раз он выбрал меня, мы обязаны пожениться или вся его семья умрет.  Никакого давления, ага.
В общем, типичная среда.
Я сидела в столовой, нервно топая ногой. К тому моменту я уже полностью восстановилась и ходила без медицинского сапога. Сейдж грызла ноготь.
– Он сказал, что его не будет несколько дней. Прошло уже три, – прошептала я.
Сейдж кивнула, наклонившись над столом.
– Вероятно, он устроил засаду там, где этот ублюдок живет или работает: может, украл пропуск, чтобы попасть в его дом, не подняв тревогу… Убить вампирского принца без лишнего шума не так-то просто.
Я распахнула глаза и моргнула несколько раз.
– Думаешь, он правда собирается… убить его?
Сейдж хмыкнула.
– Ох, даже не знаю. Уверена всего лишь на сто пятьдесят процентов.
Так, ладно… это… хотела ли я, чтобы этот ублюдочный насильник жил и сделал это с другой девушкой? Нет. Но его убийство… опасный ход, а раз Сойер тоже является членом королевской семьи, если его поймают…
Мой голос дрогнул:
– Почему он просто не послал туда отряд или типа того?
Сейдж подняла бровь.
– Сойер влюблен в тебя, Деми. Он не будет посылать спецотряд, чтобы отомстить за тебя. Он хочет сделать это сам, – она накрыла мою ладонь своей. – Кроме того, у руля сейчас наверняка его волк. Все рациональные мысли пропали.
Ох, блин, отлично.
Я рассказала Сейдж, что он признался мне в любви, но не о проклятии. Я также не рассказала ей о своей «расколотой» трансформации. Теперь, вновь лишившись кандалов, я порой размышляла, не подавал ли мой запах (или что там привлекало во мне вампиров) своеобразного сигнала, вроде: «Похитьте меня и выпейте мою кровь».
– Твою мать, – вдруг громко прошептала Сейдж, показывая на дверь столовой.
В столовую вошли Уолш и Сойер с рюкзаками через плечо, как будто шли с очередной лекции. Сойер оглядел зал и, увидев меня, разулыбался, после чего подошел к нам. Мое сердце подскочило до самого горла, когда он буднично сел рядом и стянул булочку с моей тарелки, сунув ее в рот.
– Э-э-э… привет, – сказала я.
– Привет.
Он счастливо улыбался, как будто и не пропадал на три дня. Сейдж прочистила горло:
– Итак… ты, эм, сделал дело?
Уолш и Сойер переглянулись, ухмыляясь.
– Охота вышла потрясающе успешной, спасибо, что спросила.
Охота. 
О боже… он убил Викона Дрейка.
Прозвучал звонок, означающий начало занятий, и все в столовой встали. Сойер наклонился и прошептало мне на ухо:
– Он больше никогда не навредит тебе, Деми. Ни тебе, ни кому-либо другому.
Затем отстранился и заправил мне за ухо прядь светлых волос.
– Увидимся вечером?
Я смогла лишь кивнуть. Видимо, когда в тебя влюблен альфа-вервольф, убийство того, кто на тебя напал, – совершенно нормально, и мне стоило к этому привыкнуть.
– Не-а. Я приготовила для Деми сюрприз, помнишь?
Сейдж многозначительно на него посмотрела. Сойер кивнул, улыбнувшись ей. Я нахмурилась.
– Что за сюрприз?
Сойер и Сейдж переглянулись и заговорщицки улыбнулись, но ничего не сказали.
– Просто кое-что, что очень тебя порадует. Мы хотели устроить это еще тогда, когда ты поехала на водопад, но…
Да уж, тот день быстро превратился в полную катастрофу.
– Что ж… тогда я буду ждать.
На самом деле нет, я ненавидела сюрпризы, но если сюрприз устроен этими двумя – наверняка мне понравится.
Я встала, и Сойер наклонился, чтобы подхватить мой рюкзак и вручить мне, как настоящий джентльмен. Я заметила, что за соседним столиком Мередит и другие девушки стали бросать на меня убийственные взгляды.
– Увидимся… позже, – я неловко переступила с ноги на ногу и помахала Сойеру рукой.
Усмехнувшись уголком рта, он наклонился и, обхватив меня за шею, притянул для поцелуя. Я ждала легкого чмока, но, почувствовав его влажный язык, приоткрыла рот, чтобы углубить поцелуй. Наши языки переплелись. Потом он отстранился.
– Увидимся, – он подмигнул и пошел прочь.
И мне было плевать, что тем самым он сделал так, что меня возненавидела половина колледжа.
Мы с Сейдж прошлись вместе, потом направились каждая в свою сторону. Она пошла тренироваться в здание службы безопасности, а я отправилась в здание искусств. За мной следом топали два охранника, Куан и Брэндон.
Я все пыталась осознать, что сейчас узнала. Сойер убил Викона.
Я снова и снова проигрывала в голове его слова, которые отдавались эхом в душе и оседали в сердце: «Он больше никогда не навредит тебе, Деми. Ни тебе, ни кому-либо другому». 
За эти пять лет мне даже в голову не пришло, что Викон мог совершать подобное регулярно. Что он мог навредить другой девушке… Я полагала, что когда «дикое животное» убило трех его друзей после изнасилования, это его достаточно припугнуло. А вдруг нет… вдруг он?..
От одной мысли мне стало дурно. Надо было сильнее настаивать на его аресте, сразу же идти к альфе… но в изгнании я считалась бесправной. От переполнявших меня чувств в груди стало тесно.
Он мертв. 
Он никогда больше не причинит вреда ни мне, ни кому-то еще. Сойер отправился на охоту и убил мой кошмар.
Слезы хлынули из глаз, когда до меня наконец дошло. Я свернула в сторону от аудитории к туалету. К счастью, там никого не было, и в ту же секунду, как только переступила порог, я разрыдалась. Поспешив к ближайшей кабинке, открыла ее и зашла внутрь, съехав спиной по двери и упав на пол.
Викон Дрейк отнял у меня так много. 
Мою девственность, мою невинность, мою юность, мою безопасность, мою способность доверять – все. Я старалась об этом не думать, потому что только так могла выжить, но теперь, когда его не стало, забытые чувства рвались наружу.
Волчица зашевелилась и проснулась. Она вышла из моего тела, похожая на полупрозрачное привидение. Трансформация больше не приносила боли: я ощущала, как натягивалась кожа, – а в следующий момент она уже была рядом. Повернувшись, она посмотрела на меня своими желтыми глазами, полными бесконечного терпения.
«Той ночью… это и правда была я. Прости, что не смогла тогда достать последнего». 
Ее голос походил на мой, только глубже. Я вдруг поняла: она – моя личная тьма, отколовшаяся, чтобы мне помочь. Она хранила воспоминания о той ночи, которых не было у меня. Хранила, чтобы мне не пришлось.
– Спасибо, – всхлипнула я и распахнула ей свои объятия.
Она подошла и положила мне морду на плечо. Может, я и демоница или проклятая, или как там еще назывались такие, как я, в сказках, но той ночью меня спасла моя волчица. Я выжила, и это главное.

Я понятия не имела, что за сюрприз Сейдж мне приготовила. И все никак не могла перестать думать, что Сойер исчез на три дня и убил принца Дрейка. Сейдж возила меня по кампусу минут тридцать, отчего я все больше недоумевала, что же это за сюрприз, а потом развернула машину и припарковалась у нашего жилого корпуса.
Я посмотрела на нее.
– Женщина, какого черта ты творишь?
Она ухмыльнулась.
– Надо было убить время, пока твой сюрприз готовился.
В горле у меня образовался ком. Она явно не жалела усилий, чтобы меня порадовать, и это было ужасно трогательно. Прежде друзей у меня было не очень-то много. Только Рейвен, так что дружба с Сейдж очень много для меня значила. Она приготовилась выйти из машины, и я схватила ее за руку.
Она обернулась – ее прекрасные рыжие волосы спадали на плечи. Я тяжело сглотнула.
– Спасибо, что ты такая потрясающая. Серьезно, я бы не пережила последние несколько месяцев, если бы не ты.
Когда она улыбалась, как сейчас, становилась похожа на Сойера.
– Я всегда хотела иметь сестру. И когда ты выйдешь за Сойера, это будет почти то же самое.
Я хмыкнула.
– Ну, технически  он еще не сделал мне предложение.
Мысль об этом вызывала у меня смесь тревоги и радостного ожидания.
Сейдж посмотрела на меня, готовая выйти из машины.
– Знаешь, как он называет тебя при нас – при Уолше, мне, всех своих друзьях, – когда тебя нет рядом? Как он звал тебя с того самого дня, когда приказал нам вытащить тебя из той дыры и закончить твое изгнание?
Внутренности у меня завязались узлом.
– Девочка-волк?
– Моя будущая жена,  – она подчеркнула последнее слово. – Эй, Сейдж, забери мою будущую жену  из Дельфи. Эй, парни, мне нужно купить камеру для моей будущей жены,  какая сейчас считается лучшей? Он никогда не звал тебя по имени, Деми. Во всяком случае, не при мне и не при других ребятах, с которыми дружит.
Я ощутила легкость, которой никогда не ощущала прежде. Она начиналась где-то в животе, а потом распространилась дальше, охватив мою грудь и руки.
Я никогда не чувствовала себя любимой. Парни в Дельфи заигрывали со мной, и я знала, что Исааку нравлюсь, но этого  чувства – чувства, что меня обожают, любят и хотят, – никогда не испытывала в отношениях раньше.
Сказав это, она вышла из машины и поманила меня. Я промокнула глаза рукавом и вышла за ней.
– Я уже говорила, что не фанат сюрпризов?
Я забежала за Сейдж в здание и свернула в наш коридор. Она нетерпеливо махнула рукой.
– Скорее, у нас всего час! – позвала она и посмотрела на часы.
Какого черта?  Что-то ждало меня в моей комнате, но у меня только час в запасе, чтобы этим насладиться? Может, торт-мороженое? Или ледяная скульптура… Или, может…
Сейдж распахнула дверь моей комнаты и закричала:
– Сюрприз!
Увидев внутри родителей и Рейвен, я расплакалась.
– Это слезы счастья, правда? Я же правильно сделала? – спросила Сейдж, нахмурившись в недоумении.
Я крепко стиснула ее в объятиях, едва не сбив с ног.
– Не то слово!
Когда я отстранилась, она улыбалась во весь рот.
– Сойеру пришлось умолять отца. Они могут остаться только на час.
Я кивнула. Меня переполняли эмоции. Она повернулась, чтобы уйти, но я потянула ее за руку:
– Нет, останься! Хочу тебя с ними познакомить.
Она просияла.
– Ты уверена?
Я кивнула.
– Абсолютно.
Мы вошли и закрыли за собой дверь. Мама, папа и Рейвен терпеливо ждали меня возле дивана. Папа плакал – он всегда был более эмоциональным. Мама улыбалась, стараясь не выдавать своих чувств, но я видела, как влажно блестят ее глаза. Рейвен с восхищением оглядывала комнату.
– Святые яйца перевертышей, твоя комната потрясающая, – сказала она. Мама бросила на нее многозначительный взгляд, и Рейвен поморщилась. – В смысле, святые лица  перевертышей, твоя комната потрясающая.
Заулыбавшись, я врезалась в нее с разбега, сжимая в объятиях. Рейвен пахла лавандой, шалфеем и благовониями – я ужасно по этому запаху скучала. Этот запах означал, что она весь день работала над заклинаниями.
– Черт, я жутко по тебе скучала!
Я отстранилась и представила ее Сейдж.
– А мы уже знакомы, – Сейдж обняла ее, и я нахмурилась.
Рейвен кивнула.
– Она украла твой телефон, нашла мой номер, и мы переписывались, чтобы это все организовать.
Я адресовала Сейдж широкую улыбку. Они с Рейвен начали болтать, и я подошла к отцу, который, когда я его обняла, поднял меня над полом и закружил.
– Я так скучал, малышка!
Даже в двадцать один я все еще оставалась для него малышкой и, вероятно, останусь таковой всегда. Он поставил меня на пол и взял за руки, разглядывая мои лишенные кандалов запястья.
– Ты свободна, – по его щеке скатилась слеза, которую он тут же смахнул.
Я тяжело сглотнула. Я была свободна, но не могла превращаться на глазах у других вервольфов из-за своей «расколотой» трансформации. Но я не собиралась рассказывать ему об этом, так что кивнула с улыбкой, не мешая папе радоваться. Затем подошла к маме – она улыбалась от уха до уха. И пригладила мои волосы, как делала сотни раз прежде.
– Это место тебе подходит, – она оглянулась вокруг. – Вот уж не думала, что когда-нибудь снова здесь окажусь. Я тоже жила в Лексингтоне. В четвертой комнате.
Я удивленно на нее посмотрела и улыбнулась.
– Это круто.
Она наклонилась ко мне и понизила голос:
– Итак… расскажи мне о Сойере.
Я не сдержала широкой счастливой улыбки.
– Он… идеальный. Защищает меня, уважает, невероятно милый. Я даже не ожидала, что он окажется таким хорошим.
Мама усмехнулась.
– Видимо, он весь в отца. Курт Хадсон тоже был хорошим парнем.
Ее лицо потемнело. Она нахмурилась. Я вдруг вспомнила: ее изгнали как раз во время брачного отбора Курта, и мне стало интересно почему. Словно прочитав мои мысли, она бросила быстрый взгляд на отца, который кивнул, а затем вновь посмотрела на меня.
– Мы можем поговорить в твоей комнате с глазу на глаз? Я должна тебе кое-что рассказать.
Стены комнаты вдруг начали на меня давить. Я кивнула.
Черт.  Вот он, момент, когда она наконец расскажет, почему их изгнали. Дыши, просто дыши.
Я всегда думала, что папа убил кого-то или сделал что-то очень плохое, раз всю нашу семью изгнали из Города вервольфов. Теперь я наконец узнаю правду.
Мы пошли в мою комнату, и я закрыла дверь. Мама села на кровать, похлопав ладонью рядом с собой. Когда она сидела вот так, перекинув через плечо свои длинные светлые волосы, заплетенные в косу, я не могла не заметить, как сильно мы с ней похожи. Но в ее глазах читалась скопившаяся за годы усталость, из-за которой она казалась старше своих сорока двух, хотя все еще была прекрасна.
Какое-то время мы сидели молча. Затем мама взяла меня за руку и повернулась ко мне.
– Участок твоей бабушки, где я росла, граничил с территорией Паладинов.
Я застыла, не понимая, как с этой историей связаны Паладины.
– Паладины – это соперничающая с нашей стая, каждый альфа ненавидит их. С ними официально запрещено вступать в любые контакты.
Я кивнула, чтобы она продолжила. Она и не подозревала, что я уже знала о Паладинах и что один из них даже спас мне жизнь.
– Но в детстве я этого не знала. Когда мне было девять, моя нога застряла между досками сарая, пока я кормила куриц. Я стала звать на помощь, но мама пылесосила и не слышала меня.
Я подалась вперед, отчаянно желая услышать, что было дальше.
– Но меня услышал мальчик. Ему было одиннадцать. Он ворвался в сарай, одетый, как пещерный человек, с копьем в руках.
Она улыбнулась, захваченная воспоминанием, и я тут же вспомнила о добром Паладине, который меня спас. Он тоже был одет, как варвар.
– Сперва я испугалась его, но когда он высвободил мою ногу, я дала ему свежие яйца в благодарность за помощь. Вскоре после этого мы стали каждый день встречаться у границы, обменивались подарками и историями. Он стал моим лучшим другом.
Ничего себе. Я точно не этого  ожидала. Они изгнали маму из города за то, что она дружила с Паладином? Это какое-то безумие. Я наклонилась ближе.
– Что случилось?
Мама отвернулась. Когда она вновь взглянула на меня, я заметила, что она покраснела.
– Его звали Бегущий Дух, но я звала его Бег, – она ностальгически улыбнулась. – Мы выросли, и его тело начало меняться. Из мальчика он постепенно превратился в мужчину.
«Ох, так вот куда эта история ведет…» 
Я приготовилась услышать продолжение. Она, похоже, полностью погрузилась в воспоминания.
– На мой пятнадцатый день рождения он поцеловал меня, и я влюбилась. Ему было семнадцать. Он сказал, что уедет ненадолго – что-то вроде Паладинского паломничества. Как сын альфы он должен был доказать свою силу, отправившись на поиски духовного озарения или вроде того. Он спросил, готова ли я подождать его, и я согласилась.
Мое сердце бешено билось в груди. Я кивнула.
– Что случилось? Как долго его не было?
История захватила меня с головой. Мама вздохнула.
– Слишком долго. Каждый день в течение трех лет  я ждала его возле забора, пока не получила письмо, в котором Курт Хадсон предлагал мне посетить Стерлинг-Хилл для брачного отбора.
Три года? Ничего себе. Это слишком долго. Он что, умер?
На ее лицо легла тень печали.
– Мне пришлось выбирать: или ждать его, или исполнить свою мечту о поступлении в колледж. Как ты знаешь, здесь все бесплатно, и это был мой единственный шанс получить подобное образование, шанс на лучшую жизнь для меня и моей матери. Я выросла в бедности: у нас была небольшая ферма, но этого не хватало, даже вместе с помощью из Города вервольфов… жизнь была не сахар.
По моей щеке скатилась слеза: никогда не слышала эту историю и не могла даже представить, что бы выбрала на ее месте. Я никогда не встречала свою бабушку, но говорила с ней по телефону пару раз, пока она не умерла где-то лет десять назад. На каждой фотографии она была одета в грязный фартук, готовила пищу или доила корову. Теперь я понимала, почему. Видимо, слишком наивно было полагать, что на территории Города вервольфов абсолютно все богаты и ни в чем не нуждаются.
– Что случилось, мам? Ты можешь рассказать.
Она тяжело сглотнула и кивнула.
– Я солгала тебе, когда сказала, что не попала в топ-20 Курта…
Я застыла. Ладно… этого я не ожидала. О боже, только не говорите, что она встречалась с Куртом, и Сойер – мой сводный брат!
Видимо, она поняла по моему лицу, о чем я думаю, потому что тут же нервно рассмеялась:
– Я даже не целовалась с ним ни разу.
Я с облегчением выдохнула, но она закусила губу.
– Я встретила твоего отца в первый день занятий здесь. Он мне сразу понравился. Умный, забавный и симпатичный. Он не пытался заигрывать со мной, поскольку я была в числе потенциальных девушек альфы, но между нами проскочила очевидная искра.
Я улыбнулась, представляя себе, как мои родители постепенно влюблялись друг в друга.
– Мы начали встречаться вечерами в библиотеке, чтобы вместе учиться. Иногда он как бы невзначай касался моей руки, или я находила предлог, чтобы коснуться его. Мы быстро поняли, что влюбились. А тем временем я попала в топ-5.
О боже, вот это да!
– Что ты сделала?
Она медленно выдохнула.
– Ну, я не горжусь этим, но… на Рождество я поехала домой, навестить мать… и там, возле сарая, меня ждал Бег.
Я ахнула.
– Подожди, что? Он вернулся?
Она кивнула, беспокойно закусив губу.
– Он вернулся и успел стать альфой. И к тому же до безумия  хорошо выглядел.
Я сглотнула. Эта история разрывала мне сердце.
– Почему его не было так долго?
Мне вдруг показалось, что я будто смотрю мыльную оперу, в которой хотела знать все подробности. Мама пожала плечами.
– Мы не особенно много разговаривали в ту ночь…
Фраза повисла в воздухе, и я в изумлении на нее уставилась.
– Я встречалась с Куртом, влюблялась в твоего отца и была уже влюблена в Бега. Я совершенно запуталась в своих чувствах. Когда он поцеловал меня, все это вдруг отошло на задний план, и… мы занялись любовью прямо там, в сарае. Это был наш первый раз.
Она вздрогнула.
Слышать это матери, конечно, было ужасно неловко, но я хотела узнать продолжение.
– Ого, – вот и все, что я могла сказать.
Она кивнула.
– Видимо, Курт подозревал, что я тайно встречаюсь с твоим отцом. Так что он последовал за мной, и его охранник застал нас с Бегом в сарае.
Вот черт. Настоящий сюжетный поворот.
– Они арестовали тебя?
Она отняла у меня свою руку и отошла к окну. Шторы были задернуты, но она смотрела перед собой и терла виски.
– Он был Паладином, Деми. Они убили его. Прямо у меня глазах. Сказали, что он незаконно проник на нашу территорию, и заключили, что он меня изнасиловал.
К горлу подступила дурнота. Это слово, использованное неправильно, разозлило меня так сильно, что у меня закружилась голова.
– Ох, мам, мне так жаль.
Я встала и подошла к ней. Она повернулась ко мне.
– Это еще не все, Деми, – она выставила руку перед собой, как будто не хотела, чтобы я подходила ближе.
В глазах ее блестели слезы, но она сморгнула их. Я никогда не видела, чтобы она плакала. Когда мы смотрели какой-нибудь грустный фильм, отец всегда плакал вместе со мной, но не мама. Она была нашей скалой, и, видя ее в таком состоянии, как сейчас, я была совершенно потрясена.
– Я не могла позволить им очернять имя Бега вот так, называя его насильником.
Я кивнула, и она сделала глубокий вдох.
– Я рассказала Курту о случившемся. О том, что я знала Бега с детства, и что все было по взаимному согласию, что это был наш первый раз и я любила его, – она прижала ладони к глазам на секунду, смазав макияж и оставив влажные следы на щеках. – Он ужасно разозлился. Пришел в ярость, что я выбрала Паладина, а не его, и изгнал меня. Сказал, что начал в меня влюбляться во время отбора. Я даже не догадывалась об этом.
Охренеть… Курт, видимо, действительно любил мою маму… хотя, конечно, так с любимым человеком не обращаются, но это объясняло его гнев.
– Я побежала к себе собирать вещи. Все думала, что мне теперь придется делать ради еды и крыши над головой, как я буду выживать одна в человеческом мире… И тогда на пороге комнаты появился твой отец, – на этот раз она всхлипнула и схватилась за сердце. – Он услышал о моем изгнании и не мог вынести мысль, что я буду в человеческом мире одна. Он сказал, что успел полюбить меня за время наших встреч в библиотеке, и попросил меня стать его женой.
Теперь я тоже плакала. Это было очень  в духе отца, он всегда был добряком и знал, как поступить правильно. Ничего себе, в мою маму были влюблены трое парней одновременно. Вот это драма.
– Я рассказала твоему отцу о Беге. Он сказал, что ему все равно, что со временем я полюблю его, а мы можем не спешить.
– Это так в его духе, – всхлипнула я, и она кивнула, улыбнувшись и смахнув слезы.
– Мы не спешили, но я и правда быстро полюбила его. Ты знаешь своего отца, его нельзя не любить. Он обеспечивал нас обоих, пока я училась в общественном колледже и получала диплом педагога.
Я улыбнулась, чувствуя облегчение. Эта история была ужасной, но не такой ужасной, как я боялась. Теперь я полюбила родителей только сильнее.
– Спасибо, что рассказала мне, мам.
Я попыталась обнять ее, но она остановила меня жестом. Я застыла. Меня охватило нехорошее предчувствие.
– Деми, через месяц после изгнания я обнаружила, что беременна.
Ее голос дрогнул, и я потрясенно моргнула. К чему это она?
Она покраснела.
– Мы с твоим отцом тогда еще ничем таким ни разу не занимались, так что… Деми, ты наполовину Паладин, – выпалила она.
Мир вокруг меня поплыл. Что? Бег был… мой отец на самом деле – не мой отец? 
– Нет! – прорычала она. – Не вздумай, даже, блин, не смей, – она впервые в жизни выругалась при мне, и это до чертиков меня напугало. – Я знаю, о чем ты думаешь. Этот мужчина… – она показала в сторону закрытой двери. – Он достал тебя из меня, когда ты родилась, перерезал пуповину, менял подгузники. Он остался, хотя большинство мужчин в его ситуации решили бы уйти. Этот  мужчина – твой отец.
Я кивнула. По лицу у меня ручьями текли слезы. Естественно, она права, но я не могла перестать думать о бедном Беге, который мог бы стать отличным отцом, если бы ему дали шанс. Впрочем, это не меняло моих чувств к папе, которого я теперь любила только сильнее после этой истории.
– Папа знает?
Она кивнула.
– Разумеется. У меня нет от него секретов. Деми… прости, что не сказала тебе раньше. Эта история для меня слишком болезненная, да и не так уж это важно. Мы с ним завели детей немного раньше, чем планировалось, вот и все. Конец разговора. Ты была желанным ребенком. Ты была зачата в любви, рождена в любви и – уф-ф…
Я врезалась в нее, сжав в объятиях так крепко, что ей не хватило воздуха.
– И я все понимаю, – заверила я.
Она обняла меня, и мы долго стояли в обнимку, пока наконец не отстранились, смахивая слезы с глаз.
– Я похожа на енота? – спросила она, вытирая размазанную тушь.
Я усмехнулась.
– Только слегка.
Я протянула руку и вытерла черноту с ее щеки. Она вздохнула.
– Это было тяжело, но теперь мне лучше.
Я рассмеялась.
– Согласна! Нам срочно нужно мороженое.
После этого мы вернулись в гостиную. Сейдж заказала мороженое для всех, и я сидела рядом с отцом, прислонившись к нему, чтобы он мог меня обнять. Пока Сейдж показывала что-то маме и Рейвен на телевизоре, я наклонилась к отцу и прошептала ему на ухо:
– Мне так повезло, что ты мой отец. Я люблю тебя, пап.
Он тяжело сглотнул, прослезившись, и горячо меня обнял.
– Я тоже тебя люблю, малышка. Ты и твоя мама для меня важнее всего остального в мире.
Я старалась не думать, как Курт Хадсон изгнал маму и как несправедливо это было. Я старалась не думать о добром Паладине, которого обезглавили из-за меня, когда я упала с горы. Я очень старалась не думать, что сделает Сойер, если обнаружит, кто я такая. Просто позволяла отцу обнимать меня и притворялась, что все будет в порядке.

Проводив родителей и Рейвен до машины, которую вел Куан, я поблагодарила Сейдж за сюрприз и прошла обратно в комнату. Сойер просил меня зайти, но я не смогла: мне требовалось время, чтобы осознать, что я Паладин, что несу в себе кровь смертельных врагов семьи Сойера.
В задумчивости я посмотрела на экран телефона. Хотела написать ему или послать сообщение в инстаграме, но он не особо любил соцсети и технологии. Его профиль Мальчик-волк_4 в инстаграме существовал только для того, чтобы оставлять лайки и комментарии под моими фотографиями.
Глубоко вздохнув, я ему позвонила.
– Привет, красавица. Придешь? – спросил он, и я улыбнулась.
– На самом деле я немного вымотана сегодня. Просто звоню, чтобы спросить, можем ли перенести на завтра.
– Все в порядке? – его голос вдруг наполнился искренним беспокойством.
Я кивнула. Потом вспомнила, что он меня не видит.
– Ага. Мама кое-что тяжелое рассказала.
– О, – он вздохнул. – Я думал, тебе понравится их визит. Иначе я бы их ни за что не пригласил.
– Нет, мне понравилось! У меня отличные отношения с родителями. Просто…
Я очень хотела рассказать Сойеру обо всем, но не знала, сможет ли он любить меня после такого, поэтому решила сказать только часть правды:
– Ты знаешь, почему мою мать изгнали?
Он резко втянул воздух. Одно это сказало мне о многом.
– Да. У нее был роман с Паладином во время брачного отбора моего отца.
Я поморщилась. Когда он говорил так, звучало это грубо, но рассказанная мамой история выглядела совсем по-другому. Он говорил правду, но разве мама виновата, что полюбила человека, которого знала с детства?
– Сойер?
– Да?
– Почему ты так ненавидишь Паладинов?
Какое-то время он молчал. Потом тяжело вздохнул.
– Помнишь, я рассказывал о проклятии, которое наложила на нашу семью ведьма тысячу лет назад?
Мое сердце совершило немыслимый кульбит.
– Ага, – выдавила я.
«Не говори этого. Не говори того, что, как я думаю, ты собираешься сейчас сказать». 
– Ну, эта женщина была наполовину Данаи – и наполовину Паладин. Их альфа.
Черт.  Данаи – темные ведьмы…
– Значит, Паладины… как Итаки? Гибриды? У них есть женщины-альфы?
Я никогда о подобном не слышала. Итаки были гибридами фейри, а Паладины, видимо, гибридами волков. Охренеть.
– Да. Но кровь ведьмы наверняка уже растворилась за прошедшее тысячелетие. Может, мне прийти? Мы можем поговорить об этом подробнее, – его голос звучал обеспокоенно.
От всей этой информации у меня голова шла кругом.
– Нет. Нет, я устала, хочу подумать обо всем этом и лечь спать.
– Ну ладно. Тогда увидимся за завтраком? – в его тоне слышалась надежда.
– Ага, увидимся.
Когда он повесил трубку, я посмотрела на свои руки и задумалась: интересно, можно ли как-то увидеть, есть во мне кровь той ведьмы или нет?
Очевидно, что нет. О боже, Сойер ни за что не женится на мне, если узнает, кто я…
Я прокручивала это в голове снова и снова, пока, наконец, в час ночи не вырубилась от усталости.

Глава 15

Я проснулась под завывание сирены. Резко открыла глаза: мой телефон звонил.
– Алло, – пробормотала я сонно, не до конца проснувшись.
Сколько сейчас времени? Почему сирена не перестала выть, когда я взяла трубку?
– Оставайся в комнате. Не выходи ни в коем случае, – сказал Сойер и повесил трубку.
Что за?.. Внезапно я поняла, что этот сигнал тревоги уже слышала: он означал нападение вампиров.
Я вскочила и посмотрела на часы. Три утра. Я быстро надела джинсы, десять секунд потратила на чистку зубов, завязала волосы в пучок.
К чему я готовилась? Понятия не имела, но если уж на нас снова напали хреновы вампиры, я хотела быть готовой ко всему.
Кто-то заколотил в дверь, и я застыла. Неужели они снова пришли за мной?
– Открывай! – крикнула Сейдж, и меня охватило облегчение.
Я открыла дверь. Сейдж держала в руке самурайский меч, а на бедре висел пистолет. Пояс ее был набит кольями и сюрикенами.
– Ого. Что происходит? – я отступила вглубь комнаты, давая ей пройти, и закрыла дверь.
Сейдж вздохнула.
– Они пришли арестовать Сойера.
Время словно остановилось. Во рту у меня пересохло.
– Что! Кто?
Ее руки тряслись.
– Ну, это только моя догадка. Мама написала, что Дрейки пришли расследовать убийство своего сына.
Твою налево.  Как бы сильно я ни любила Сойера за то, что отомстил за меня и стер этого урода с лица Земли, убийство принца самого могущественного вампирского ковена в стране явно нельзя назвать умным ходом.
– В три утра! – закричала я.
Она пожала плечами.
– Для них это день. Вампиры, помнишь?
Еще бы.  Это я знала: вампиры в Дельфи принимали специальные таблетки, чтобы бодрствовать днем, а спать ночью и приспособиться к человеческому миру. Несмотря на то что говорится о них в сказках, вампиры вполне способны переносить солнечные лучи, просто это для них неестественно. У них напрочь сбит циркадный ритм.
– Где его держат? – я бросилась к двери, но она остановила меня.
– В здании администрации, но тебе туда нельзя. Альфа послал охрану приглядывать за нами. Он знает, что мы попытаемся вмешаться.
Я закусила губу.
– Тогда почему ты вооружена до зубов, если мы не можем помочь?
Она стала нервно ходить по комнате.
– Не знаю. На случай, если вампиры нападут.
Я застыла: мне в голову вдруг пришла идея.
– Альфа послал охрану присмотреть за нами?
Она кивнула.
– Мама сказала, чтобы мы вели себя хорошо.
– Сколько у нас времени в запасе, пока они не пришли?
Волчица нетерпеливо ворочалась у меня под кожей, готовая защитить Сойера.
– Несколько секунд. Может, минута. А что?
Я тяжело сглотнула.
– Слушай, прости, что не сказала тебе раньше, но… у меня необычная трансформация. Моя волчица может отделяться от моего тела. Не пугайся.
Ее лицо скривилось, будто она съела лимон.
– Чего?
И я показала ей. Волчица появилась передо мной в виде белого тумана. Сейдж в шоке отскочила.
– Что за?!
Она с изумлением смотрела, как волчица обретает плоть.
– Все хорошо, это моя волчица. Мы можем отделяться друг от друга, – сказала я, выставив перед собой руки в попытке ее успокоить.
– Этого не может быть.
Сейдж закрыла глаза и открыла, встряхнув головой. В дверь постучали. Волчица напряглась.
– Иду. Я одеваюсь! – крикнула я и побежала к окну.
Я открыла окно, чтобы волчица выпрыгнула на улицу.
– Защити Сойера, – сказала я, и она кивнула.
Мы были едины, но также были разными существами. Это сложно объяснить, однако в одном мы с ней точно сходились: мы любили Сойера, и его следовало защищать, несмотря ни на что.
Я закрыла окно. Сейдж стояла неподвижно, так и не отойдя от шока.
– Как далеко она может от тебя отходить? Как это вообще возможно?
– Я расскажу все позже, обещаю.
Я потянула ее прочь от окна, чтобы это не выглядело подозрительно, и затем открыла дверь.
Два гигантских незнакомых мне охранника, вооруженных серебряными кольями, вошли в комнату.
– На территории кампуса объявлено чрезвычайное положение, мисс Каллоуэй, – сказал бритоголовый охранник. – Мы здесь, чтобы обеспечить вашу безопасность.
Он заглянул в ванную и в шкаф – видимо, проверял, не спрятались ли там вампиры.
– Я вполне способна защитить ее сама, – прорычала Сейдж, вцепившись в свой меч.
Я перестала вслушиваться в их слова и сосредоточилась на волчице. Она бежала в темноте, через двор к зданию администрации, куда меня направили в мой первый день. Кампус кишел охраной, но волчица двигалась ловко и тихо, пробегая за кустами и скрываясь в тенях. Сейдж разговаривала с охранниками, а я направилась в спальню.
– Я прилягу. Сейчас ночь, и я очень устала.
К концу фразы мой голос стал неразборчивым, потому что я сосредоточила внимание на волчице.
– Оставьте дверь открытой, – сказал один из охранников.
– Я, пожалуй, тоже прилягу, – Сейдж изобразила зевок. – Жутко  устала.
Она прошла в спальню следом за мной.
Я села на кровать и легла на подушку, глядя глазами волчицы, которая как раз добралась до закрытых дверей здания администрации. Внутри горел свет: значит, там кто-то есть. У входа стояли двое охранников. Черт. Я надеялась, что дверь будет приоткрыта, как в кино.
Не повезло.
– Говорят, его обвиняют в убийстве, – сказал один из них, и я застыла.
– Круто, – ответил другой. – Вампиры слишком долго испытывали наше терпение. Сойер будет хорошим альфой. Не будет терпеть их выходки, в отличие от своего отца.
Первый охранник хмыкнул.
– Он не станет альфой из тюряги Города магии, братан.
– Как скажешь.
Тюрьма Города магии? 
Черт. Я знала, что для каждого народа имелся свой город, и что все вместе они составляли Город магии, но… не знала, что у них существовала тюрьма.
Попятившись, волчица обошла здание, стараясь не наступать на хрустящие листья и не шуметь, чтобы охранники ее не заметили.
Сейдж выдернула меня из сознания волчицы:
– Ты можешь, типа… чувствовать ее или говорить с ней?
Я кивнула.
– Она возле здания, ищет Сойера.
– Охренеть, – выдохнула Сейдж. – Скажи, если будут новости.
Я кивнула снова и вернулась к волчице.
Что это она делает? Она подобралась довольно близко к одному из затонированных окон, так близко, что почти касалась его носом. Я почувствовала, как она будто что-то из меня вытянула. И не успела понять, что она задумала: она вдруг стала прозрачной, как перед прыжком в мое тело и… прошла сквозь  стеклянную дверь, оказавшись в пустом конференц-зале.
– Ни хрена себе, – выдохнула я.
– Что случилось?
Сейдж взяла меня за руку, но я не открыла глаз – только так могла сконцентрироваться.
– Да так. В смысле… моя волчица только что прошла сквозь стену, но… ничего особенного, да.
– Это не  нормально, – прошептала Сейдж, и мне нечего было ответить.
Она права. Это ненормально.
Волчица вновь обрела плоть и выглянула в коридор. До нее донеслись два голоса. Она прокралась дальше по коридору, чтобы подойти поближе.
– У нас есть видео с камеры наблюдения, где два волка, серый и черный, пересекают нашу границу на юге два дня назад, – сказал мужчина.
– И теперь мой сын мертв! – воскликнула женщина.
Волчица подошла еще ближе, остановившись прямо за дверью.
– Половина наших волков серые или черные, это самый распространенный окрас, – я узнала голос альфы.
– И ваш сын  как раз совершенно случайно тоже серый, так? – зашипела женщина.
Я узнала ее голос: это была мать Викона, королева Города вампиров.
– Вы хотите сказать, что мой  сын убил вашего?
Я впервые слышала, чтобы мать Сойера говорила таким угрожающим тоном – обычно она со всеми общалась мягко и вежливо.
– Ну, если это не он, какого хрена  он сейчас улыбается, как идиот? – выплюнула королева Дрейк.
– Потому что я ненавижу вампиров, – ответил Сойер. Волчица замерла. – И я хочу, чтобы вы немедленно убрались с нашей территории.
В комнате воцарилось молчание. Волчица ступила внутрь, и мое сердце чуть не выскочило из груди.
«Нет! –  зашипела я. – Тебя же увидят!» 
Подождите… почему никто на нее не смотрит? Волчица прошла прямо к столу, и я с удивлением заметила, что в комнате присутствует гораздо больше людей, чем я думала. Сойер, его мама, Курт и родители Викона – король и королева Дрейк. Я видела их, когда мои родители писали заявление в полицию: наша с ними встреча длилась минут пять, но этих двух не так-то просто забыть. Также за столом напротив друг друга сидели двое мужчин в костюмах, похожие на адвокатов. Тот, кто сидел во главе стола, удивил меня больше всех.
Премьер-министр Локк.  Видимо, фейри в подобных конфликтах играли роль Швейцарии – нейтральной третьей стороны.
– Мы хотим подробное расследование, Курт, – отец Викона хлопнул ладонью по столу, испепеляя альфу взглядом.
Черт возьми, он был так похож на Викона, что у волчицы шерсть встала дыбом. Его черные волосы были уложены набок и выглядели влажными – вероятно, из-за геля. Он был одет в черный шелковый костюм с черной рубашкой и черным галстуком, подчеркивавшими его молочно-белую кожу.
Сойер вдруг повернул голову – очень медленно – и посмотрел прямо на меня, после чего быстро отвернулся. Мать Викона проследила за его взглядом, но затем, словно не увидев волчицу, тоже отвернулась.
«Какого черта?» 
– Разумеется. Мы проведем внутреннее расследование и передадим вам результаты, когда закончим, – Курт переплел пальцы и холодно посмотрел на вампиров.
Сойер опустил руку под стол и пошевелил пальцами, подзывая волчицу. Она потрусила к нему, и он зарылся пальцами в ее шерсть.
– Внутреннее расследование? – королева Дрейк рассмеялась. – Принца Города вампиров жестоко убили.  У нас есть ДНК – волос волка с места преступления, который мы сравним со всеми  вашими волками.
Мистер Хадсон застыл. Его глаза пожелтели, и он встал.
– Через. Мой. Труп, – прорычал он.
Ого. Обычно сдержанный альфа наконец потерял терпение.
Король Дрейк встал, испепеляя его взглядом.
– Это можно устроить.
За столом со всех сторон начали кричать. Премьер-министр Локк громко хлопнул в ладоши.
– Достаточно! – крикнул он, и все притихли.
Локк посмотрел на Дрейков.
– Ваши вампиры в последнее время суют свой нос куда не следует. На волков в кампусе напали уже дважды  …
Король Дрейк вздернул подбородок.
– Не поставив нас в известность!
Ну да, конечно. 
– И что, мой сын теперь заслуживает смерти?! – королева Дрейк ударила кулаком по столу. – Я требую чертовой справедливости!
Локк посмотрел на нее и кивнул.
– Естественно. Так что мы дадим вервольфам провести их внутреннее расследование, чтобы они предоставили нам виновного или виновных, но требовать образцы ДНК всей стаи – это слишком.
Королева Дрейк в бешенстве зашипела, но все же села на место. Курт улыбнулся жене и посмотрел на Локка.
– Благодарю, что выступил посредником. Думаю, нашим гостям пора уходить. В конце концов, скоро рассвет. Они, вероятно, очень устали.
Дрейки злобно прищурились, глядя на него, и по очереди встали. Их бесполезный адвокат, который не сказал ни слова за всю встречу, недовольно посмотрел на Локка.
– Мы подадим петицию в Совет магических созданий, чтобы сравнить найденный нами образец ДНК с ДНК тех, кого они найдут в результате своего внутреннего расследования. 
Он похлопал по коричневому портфелю, намекая, что упомянутый образец внутри.
Локк кивнул.
– Звучит разумно.
Сойер слегка напрягся, глубже зарывшись пальцами в шерсть волчицы. Это его волос они нашли? Наверняка да…
Когда вампиры были почти у двери, Сойер вдруг спросил:
– Какое наказание в Городе вампиров за изнасилование?
Волчица застыла, как и Дрейки. Вся комната замерла.
Голос королевы Дрейк походил на заряженное ружье:
– Почему ты спрашиваешь?
Сойер небрежно пожал плечами.
– Просто любопытно.
В комнате воцарилось неловкое молчание. Король Дрейк сжал зубы.
– Если  вина доказана, изнасилование карается в нашем ковене смертью.
Сойер ухмыльнулся так самодовольно, что волчица едва не замурлыкала. Королева бросилась на Сойера через всю комнату, но адвокат оказался быстрее. Он прыгнул перед ней, схватив ее за плечи.
– Оставьте это до суда, – прошипел он.
Она бросила полный ненависти взгляд поверх его плеча на Сойера.
– Жду не дождусь, когда ты станешь альфой в следующем году.
Ее усмешка светилась маниакальностью. У меня появилось нехорошее предчувствие. Это было обещание. Обещание мести?
– Я вас провожу, – министр Локк прочистил горло и вышел с вампирами из комнаты.
Тогда встал адвокат вервольфов. Какое-то время он смотрел на открытую дверь, пока не убедился, что гости ушли.
– Одна ведьма задолжала мне услугу… – его голос был не громче шепота. – Я спрошу, может ли она поменять ДНК Сойера ненадолго. Если нет, нам придется проникнуть на их территорию и украсть этот портфель.
Ничего себе. Ладно, похоже, все за столом знали, что Сойер виновен.
– Спасибо, Финес, – миссис Хадсон встала и проводила его.
За столом остались только Сойер и его отец, которые смотрели друг на друга. Ноздри Курта раздувались.
– Тебе стоит научиться контролировать свой гнев, сын.
Сойер коротко рассмеялся.
– Я люблю тебя, отец, но со всем уважением – это ты недостаточно  зол.
Курт встал. На шее его пульсировали вены.
– Думаешь, я не хочу стереть с лица Земли каждого кровососа? Они давно являются для меня занозой в одном месте, но если бы я реагировал так на каждое подстрекательство с их стороны, началась бы война.
Сойер отпустил волчицу и встал, наклонившись к отцу. Комнату, как тяжелым одеялом, накрыло силой альфы.
– Подстрекательство?  Этот ублюдок изнасиловал ее. Держал ее с тремя своими дружками и отнял  ее девственность.
Курт быстро опустил взгляд, избегая смотреть на сына – явный знак подчинения, от которого волчица чуть не упала.
Сойер был более доминантным, чем его отец, это ясно.
– Ты не можешь убивать всех, кто…
– А если бы это была Сейдж? – спросил Сойер. Голос его уже едва напоминал человеческий. – Если бы этот мешок с кровью изнасиловал Сейдж?
Глаза Курта вспыхнули желтым.
– Я бы разорвал его на куски, – прорычал он. Шея его покрылась шерстью.
Сойер кивнул, и Курт покачал головой.
– Ты и правда любишь ее.
Мои сердца в волчьем и человеческом теле одновременно забились быстрее.
– Да, люблю, – сказал Сойер смело.
Его отец кивнул, почему-то погрустнев.
– Надеюсь, она не похожа на свою мать и ответит тебе взаимностью.
Ауч.  Эта фраза разозлила бы меня, если бы я не видела, как больно ему об этом вспоминать. Он явно любил мою мать… но из-за проклятия должен был жениться на той, которая любила его . Миссис Хадсон. Теперь мне стало грустно: полюбил ли он ее со временем или просто уважал?
Наверное, это не мое дело.
– Спокойной ночи, сын, – Курт развернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Когда он ушел, Сойер посмотрел на меня и широко улыбнулся.
– Когда ты успела научиться невидимости?
Волчица потерлась об его руку, и Сойер восхищенно покачал головой. Потом опустился на колени, чтобы погладить ее за ухом.
– Я не совсем четко тебя вижу, ты похожа на привидение. Но я тебя чувствую. Почувствовал в тот же момент, как только ты зашла.
Волчица ткнулась в него мордой, и он приподнял ее голову, чтобы посмотреть ей в глаза.
– Пришли Деми ко мне домой. Мне нужно ее увидеть, – сказал он, затем наклонился и поцеловал ее в нос.
Кивнув, она побежала по коридору, вышла через стеклянную стену и направилась к жилому корпусу.
– Ладно, дамы, – обратились к нам охранники, выдергивая нас с Сейдж из транса. – Угроза миновала, можете возвращаться ко сну.
Мы поблагодарили их, и они ушли. Сейдж дернула меня за руку:
– Расскажи мне все. Какого хрена, Деми?
Я вздохнула.
– Помнишь, я рассказывала тебе о том… случае пять лет назад?
Я старалась не использовать слово на «и» слишком часто. Людям не нравится слово «изнасилование», вот почему насильника детей называют педофилом. Это будто смягчает удар.
Сейдж кивнула.
– Ну… – у меня сжалось горло. – С этими кандалами… я не могла трансформироваться, чтобы защитить себя, так что моя волчица… отделилась.
Она ахнула, прикрыв ладонью рот.
– О боже, мне так жаль, – она взяла меня за руки.
Я кивнула, поблагодарив ее, и рассказала, как обнаружила это той ночью, когда впервые превратилась с Сойером. Я не сказала о своем Паладинском наследии: этого я еще сама не до конца понимала. Но рассказала ей все, что подслушала сейчас в конференц-зале.
Сейдж выглядела успокоенной.
– Это хорошо. Если ведьма сможет поменять ДНК Сойера, дело даже до суда не дойдет.
– А если нет?
Мой голос дрогнул. Суд? Я задумалась: существует ли какая-то общая система магических судов?
Ответить никто из нас не успел – волчица вернулась, зайдя в комнату, как ни в чем не бывало. Вероятно, она снова прошла сквозь стеклянное окно.
Странно. Никогда к такому не привыкну.
– Это было невероятно! Какие еще силы у тебя есть? – спросила я волчицу, протянув к ней руку.
Она радостно оскалилась и стала полупрозрачной, соединившись с моим телом.
– Ты, конечно, прости, но это… какая-то стремная  хрень, – Сейдж рассмеялась, и я к ней присоединилась.
Так и было. Я не собиралась это отрицать.
Я вскочила с кровати и пригладила волосы. Было четыре утра. Сойер хотел меня видеть. Считать ли это за приглашение в постель?
Я определенно на это надеялась.
Сейдж озорно ухмыльнулась.
– Куда это ты?
– К Сойеру, – подмигнула я.
Сейдж улыбнулась, но вдруг посерьезнела.
– Эй, Деми? Не сломай его. Он хрупкий, знаешь?
Я нахмурилась. Если уж кто-то из нас двоих останется с разбитым сердцем, это определенно  буду я. И я бы не назвала Сойера хрупким. Но я кивнула, чтобы ее успокоить. Она просто защищала своего брата.
– Обещаю, – сказала я.
Интересно, к чему это она? Они с Сойером были, вроде как, достаточно близки, и теперь я задумалась: что именно он ей обо мне рассказал?
Мне всегда говорили, что я не слишком эмоциональна и меня бывает трудно понять. Иногда я забывала, что создаю у людей подобное впечатление. Сойер знал, как дорог мне, верно?
Теперь я начала в этом сомневаться.
Когда я вышла в коридор, там уже стоял Юджин.
– Сойер ждет тебя, – сказал он.
Спустя пятиминутную поездку по кампусу я оказалась возле дома Сойера.
Стояла глубокая ночь. Я устала, но никак не могла перестать думать о том, что он сказал обо мне своему отцу. Никто меня раньше так не защищал, даже родители. После изнасилования они ничего не могли сделать. Они подали заявление, но кто будет слушать пару бедных изгнанных волков в человеческом мире? Сойер же просто посмотрел в глаза своему отцу, альфе Города вервольфов, и сказал, что тому стоило бы злиться сильнее из-за случившегося со мной.
В груди стало тесно от переполняющих меня эмоций. Я тихо постучала в дверь. Когда он открыл, вглядываясь в мое лицо в поисках малейших признаков страха или дискомфорта, что-то внутри меня рухнуло.
Я любила его. Я действительно его любила. Он был настоящим подарком судьбы – не из-за его денег, не из-за того, что он станет альфой, ничего такого. Просто он был милый, сексуальный и боролся за меня. Убивал ради меня. Дважды.
– Я люблю тебя! – выпалила я, отчего он широко улыбнулся.
Юджин отошел, чтобы дать нам немного приватности.
– Я не очень хороша во всякой этой сопливой ерунде, но я люблю тебя почти до боли.
Я положила руку на сердце, и он, шагнув ко мне, обхватил мое лицо ладонями. Глядя на меня своими ясными синими глазами, он улыбнулся – ямочка на подбородке засияла во всем своем великолепии.
– Можно тебя поцеловать? – спросил он, глядя на мои губы.
Я посмотрела на него затуманенным взглядом. И толкнула его в глубь дома, прижавшись к нему бедрами, когда мы оказались внутри, и закрыла дверь. Наклонившись, я провела языком по его соленой шее, прошептав ему на ухо:
– Займись со мной любовью, Сойер.
Если бы он был сделан из взрывоопасных материалов, мои слова послужили бы зажженной спичкой. Его кожа мгновенно вспыхнула жаром. Он накрыл мой рот своими теплыми губами в голодном поцелуе, который подтверждал, что мои чувства к нему абсолютно взаимны.
Я создана для него.
А он – для меня.
И к черту всех, кто попытается встать у нас на пути.
Он скользнул языком в мой рот, проглотив вырвавшийся у меня стон. Я целовала его с лихорадочным отчаянием, ощущая, как распаляюсь все сильнее, готовая взорваться изнутри. Помня, что он разрешил мне вести, я потянула его в спальню. Его рука забралась мне под футболку, но не поднималась выше лифчика, пока я сама не подтолкнула ее выше, давая ему разрешение. Когда он обхватил мою грудь, между ног у меня стало невыносимо жарко, отчего я зарычала и толкнула его на кровать.
Он упал на белые простыни, а я осталась стоять.
Схватившись за нижний край моей футболки, он снял ее через голову, удовлетворенно оглядев мое тело. Свою футболку он тоже снял, обнажив идеальную мускулистую грудь и кубики пресса. Расстегнув шорты, я стряхнула их на пол – он зеркально повторил мои движения. Теперь он лежал в трусах, приподнявшись на локтях, и выжидающе на меня смотрел. Я полностью контролировала ситуацию: это чертовски заводило. Одним движением я сбросила лифчик – его глаза мигом пожелтели. Наклонившись, я медленно подтянулась к нему поближе, по пути намеренно коснувшись грудью его живота и скользнув сосками по его кубикам.
– Черт, Деми… – простонал он, заставив меня довольно усмехнуться.
Оказавшись на уровне его лица, я взяла его руку и положила ее себе на левую грудь, затем медленно наклонилась и засосала его нижнюю губу. Я почувствовала, как у него встал, когда я взяла другую его руку и положила ее себе между ног.
Мы одновременно застонали.
Наши языки переплелись. Желание охватило меня еще сильнее.
Я хотела Сойера так, как не хотела никого в жизни. Он скользнул внутрь меня одним пальцем, и из моего горла вырвался довольный низкий стон.
– Так нормально? – спросил он, дыша мне в ухо.
Я тяжело сглотнула.
– Да.
Я толкнулась бедрами навстречу его руке и выгнулась дугой, когда он взял в рот мой сосок и засосал. Внутри меня словно отпустило какую-то пружину; я нашарила рукой его член и погладила его.
– Деми… – простонал он.
Его рука опустилась мне на поясницу. Одним плавным движением он меня перевернул – теперь я оказалась снизу.
– Так нормально? – спросил он.
Я кивнула, чувствуя, как двигаются во мне его пальцы.
– Презерватив? – спросила я, прерывисто дыша.
Он пошарил рукой в тумбочке возле кровати. Я хотела быть к нему еще ближе, стать с ним единым целым. Он порвал упаковку презерватива зубами и надел его, все это время глядя мне в глаза.
– Ты уверена? – спросил он.
Никогда в жизни я еще не была так уверена. С того самого дня, как мы встретились, я чувствовала, что он сыграет особую роль в моей жизни. Но тогда не хотела этого признавать.
– Абсолютно.
Он стянул мои трусики, поцеловав меня в бедро, и быстро лизнул меня между ног, отчего я чуть не кончила. Он довольно зарычал, когда я схватилась за простынь. Между ног у меня пульсировал жар.
Затем он вошел в меня.
Я громко ахнула. С каждым движением его бедер меня переполняло удовольствие. Жар, напряжение и чистое, мать его, блаженство танцевали у меня под кожей. Он поцеловал меня в шею, одновременно массируя пальцами мое чувствительное местечко.
– Так хорошо? – прошептал он мне на ухо.
– Не останавливайся, – сумела выдохнуть я.
Это было не просто «хорошо». В тот раз с Исааком ничего подобного я не ощущала. На самом деле подобного я не чувствовала вообще никогда в своей жизни.
Приглушенная вибрация зародилась в моей груди. Сойер задвигал пальцами быстрее, толкнулся бедрами резче. Я запрокинула голову на подушку. Он стал целовать мою шею, а потом провел языком вдоль ключицы.
О боже,  я сейчас взорвусь.
«Я люблю тебя», –  выдохнул он.
«Я тебя тоже», –  простонала я.
И тут я изумленно вскинула голову, осознав, что мы только что общались друг с другом мысленно.
Он широко распахнул глаза, и вибрация усилилась. Его эмоции хлынули в мой разум, словно эмоции моей волчицы.
– Ты это чувствуешь? – спросил он.
Я кивнула, ахнув, когда он продолжил двигаться.
– Что это было?
Свободной рукой он коснулся моей щеки и прислонился своим лбом к моему. На меня обрушились волны обожания.
Он обожал меня. Он любил во мне все: мои нелепые футболки, мой смех, мое увлечение фотографией.
– Это запечатление,  – выдохнул он.
– В каком см…
Я не успела спросить, что это значит: мое тело сотрясали волны оргазма. Я вскрикнула от наслаждения, царапая ногтями его спину.
Яркий белый свет засиял из моей груди, а затем и из его. Лучи света встретились посередине, превратившись в слепящую белую сферу.
Мой разум наводнили образы. Это была я… но глазами Сойера. Я, выбегающая из коридора в Дельфи, воющая в небо, бессильная освободить свою волчицу. Я, фотографирующая цветы и пейзажи на территории кампуса, пока Сойер наблюдал за мной, разговаривая с друзьями. Моя первая попытка трансформации и то, как он помог тогда моей волчице. Я ощущала его возбуждение, ревность, любовь, страх – все эти чувства накрывали меня почти одновременно, пока я пыталась понять, что происходит.
Сойер надо мной содрогнулся, застонав от удовольствия, когда наши тела переплелись еще теснее, напряженные каждой мышцей. Наше взаимное наслаждение достигло крещендо. Смесь блаженства и магии пульсировала внутри: мы оба тяжело дышали. Свет стал таким ярким, что мне пришлось закрыть глаза. Затем он вспыхнул в последний раз и погас, как будто его и не было.
Я открыла глаза. Сойер упал рядом со мной, тяжело дыша.
Я тоже отдышалась, глядя в потолок и пытаясь собраться с мыслями.
– Что это была за хрень ? – наконец спросила я.
И рассмеялась. Он тоже начал смеяться, и очень скоро мы оба хихикали, не в силах остановиться.
Потом меня накрыло осознание, что мы только что… запечатлелись… и мой смех прервался. Я приподнялась на локте.
– Сойер, что еще за запечатление? Что это был за свет?
Я вспомнила, что такой же свет появился, когда мы впервые поцеловались. Я думала, это как-то связано с моей необычной трансформацией и с тем, что в книге говорилось про подпитку от моих сил… но, возможно, это что-то другое.
Он перекатился набок и вздохнул, заправив мне за ухо прядь волос.
– Твои родители рассказывали тебе об истинных парах? О тех, где ты не просто выбираешь себе партнера для брака, а которые предназначены тебе судьбой?
Во рту у меня пересохло, и я покачала головой.
– Деми, с того самого дня, как я встретил тебя в Дельфи, я знал, что ты – моя истинная пара.
Сердце билось у меня где-то в горле.
Неужели истинная пара – это как родственные души?
– Я тоже это почувствовала. То есть я не знала, что это, но… – я позволила фразе повиснуть в воздухе недосказанной. – Но что такое запечатление? И тот белый свет?
Он посмотрел на меня с нечитаемым выражением лица.
– Я мало что знаю об этом. Слышал об особой связи между… Паладинами. Это какая-то магическая штука у их истинных пар.
Ох, черт. 
Мне не хватило спокойствия, чтобы спрятать свою реакцию. Мои глаза невольно распахнулись шире, и я закусила губу, пытаясь подобрать слова. Но Сойер посмотрел на меня… без какого-либо упрека.
– Все в порядке, Деми. Я знаю.
Я нахмурилась.
– Знаешь… о чем?
«Только не говори: „Что ты Паладин“». 
– Что ты частично Паладин.
Блин. Я села, закрыв руками грудь.
– Что? В смысле… это же очень плохо, да?
Он встал и бросил мне футболку, затем на несколько мгновений скрылся в ванной, вернувшись оттуда в шортах. Сев рядом со мной, он усадил меня к себе на колени.
– На той странице из книги, которую я тебе показывал… там говорилось, что подобная трансформация бывает только у Паладинов. Потом я выяснил, почему твоих родителей изгнали, и узнал, что сделала твоя мама… Сложить два и два не составило труда, – признался он. – Я знаю уже давно.
А. Ну, это было умно с его стороны – и некрасиво с моей.
– Ты должен был сказать мне раньше, – я обняла себя за плечи, и он укрыл нас обоих одеялом.
– Прости, я сам еще не совсем разобрался.
Он крепче прижал меня к себе.
– Слушай, для меня не имеет значения, кто ты или какая ты. Я люблю тебя, Деми. Целиком и полностью.
– Так в твоей книжке было что-нибудь про запечатление? – спросила я.
Он усмехнулся.
– Нет, это я узнал из историй, которые рассказывала мне прабабушка, когда я был ребенком, – я подалась вперед, глядя на него, и он улыбнулся. – Это бывает только у истинных пар, как она говорила. И только у Паладинов.
– Что оно означает?
– Истинные пары, запечатлевшиеся друг в друге, могут разговаривать телепатически на любом расстоянии, – сказал он.
Я пожала плечами.
– Довольно удобно.
«Проверка связи», –  попробовала я.
Он усмехнулся.
«Раз, два, три…» 
Ого! Это невероятно.
– Что еще? – я не смогла сдержать улыбки.
Он тяжело сглотнул и погладил меня по щеке.
– Они могут чувствовать эмоции друг друга. И не только.
Он провел пальцами по моей шее, и я вздрогнула от удовольствия, когда он погладил верх груди.
– Что еще?
Он пожал плечами.
– Больше я ничего не помню. Я был совсем маленьким, когда она умерла.
Он лег на подушку, глядя в потолок. Я легла рядом, прижавшись к нему и чувствуя себя совершенно расслабленно в его объятиях.
– Истинная пара, значит? – я посмотрела на него.
Он улыбнулся.
– С судьбой не поспоришь.
Я улыбнулась.
– Это точно.
Я устроилась на его груди, слушая, как он дышит. Меня начал одолевать сон.
– «Даже в саду бесчисленных цветов я всегда выберу тебя», – прошептал Сойер мне на ухо, и мои веки затрепетали.
– Кто это сказал? – пробормотала я, не в силах сопротивляться сонливости.
– Э. Дж. Лоулесс.
Я улыбнулась. Хотела бы я, чтобы эти слова были правдой. Несмотря на то что Сойер обещал выбрать меня на предстоящей церемонии, я все равно буду нервничать, пока он не объявит это официально. Я хотела быть с ним, а все эти девушки, увивающиеся за моим мужчиной, вызывали у меня желание рвать и метать.

Глава 16

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Сейдж, окинув оценивающим взглядом мое новое синее платье, которое прислал Сойер.
– Ужасно нервничаю, – сглотнула я.
Я вцепилась ей в руку и не отпускала, пока наш лимузин не остановился возле загородного клуба у озера, где Сойер собирался объявить всем девушкам и их родителям, что он выбрал меня.
Каждую ночь на этой неделе я проводила в спальне Сойера, и телепатическое общение пришлось как нельзя кстати.
«Кажется, меня сейчас стошнит», –  сказала я ему, когда лимузин подъехал ко входу.
«Еще не поздно передумать», –  заметил он игриво.
«Ну, я знаю тебя всего несколько месяцев, а мы тут говорим о свадьбе. Это же навсегда».
«Я пошутил, –  его голос в моей голове вдруг прозвучал неуверенно. – Ты правда начала сомневаться?» 
Я рассмеялась. Сейдж рядом закатила глаза, уже по горло сытая всей этой телепатической связью и нашим запечатлением.
«Да я прикалываюсь. Жду не дождусь, когда стану твоей женушкой. Хэштег #истинная_пара». 
Я почувствовала его облегчение.
«В общем… я знаю, мы еще молоды и определенно можем подождать несколько лет, прежде чем заводить детей…» 
«Сойер, я хочу быть твоей женой», –  заверила я его.
Он еще не сделал мне предложение, конечно, и на пальце у меня не было кольца, но я понимала, что все нужно сделать официально. Похоже, для таких вещей тут существовал специальный протокол, и наверняка это было даже описано где-то в уставе, если бы у меня только нашлось время его почитать. Как только, так сразу. Ага.
Лимузин остановился, и дверь открылась. Сойер стоял снаружи, протягивая мне руку.
– Хорошо. Потому что я не собирался принимать отказ.
Я широко улыбнулась, выходя из машины, и прильнула к нему для поцелуя. Он отстранился, одобрительно меня оглядев.
– Черт возьми, женщина.
– Знаю, я выгляжу потрясающе, – сказала Сейдж, выйдя за мной следом и шутливо перед ним покрутившись.
Сойер усмехнулся и кивнул.
– Это несомненно, сестрица. Но я говорил о своей будущей жене.
Сейдж хмыкнула и посмотрела на меня.
– Видишь! Говорила же, что он постоянно тебя так называет.
Я никогда не видела Сойера таким счастливым. Казалось, его переполняла легкость. Печаль пропала из его взгляда: мне нравилось думать, что это произошло не в последнюю очередь благодаря мне.
– Сойер! – окликнули его сзади, и он поморщился.
Это была мама Мередит.
– Ладно, леди, встретимся внутри. Мне нужно… разобраться с этим, – сказал нам Сойер и наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку.
Вместе с Сейдж мы прошли к зданию. Я оглянулась через плечо: Сойер разговаривал с Мередит и ее мамой. Мередит поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку, отчего волчица зарычала. Сейдж это заметила:
– Не переживай. Он объяснит ей все с глазу на глаз, прежде чем она услышит его отказ публично. Такой уж он джентльмен.
Мне все еще это не нравилось, да и Мередит, видимо, тоже, потому что она бросила на меня испепеляющий взгляд, прежде чем я отвернулась и продолжила путь.
Все мысли о Мередит временно улетучились из головы, когда мы ступили внутрь.
– Добрый вечер, леди, – поприветствовал нас Роланд.
Я улыбнулась дворецкому Сойера, которого помнила по встрече на корабле.
– Здравствуй, Роланд. Рада тебя видеть.
Он адресовал нам обеим улыбку, и мы вошли в зал.
– Ох, ничего себе, – выдохнула я, глядя на гигантскую хрустальную люстру в середине потолка, от которой к углам огромной бальной залы расходились светящиеся белые нити.
Стулья были обиты шелком, а в центре каждого стола стояла ваза с роскошным букетом цветов. Если это все – только ради объявления о помолвке, я даже думать боялась, какой экстравагантной будет наша свадьба. Я узнала других девушек: пришли не только те, кто попал в топ-20, а все пятьдесят. Видимо, такова была традиция – приглашать на последнюю встречу всех, как только пара выбрана.
– Эй ты, стерва! – послышался позади знакомый женский голос, и я застыла.
Повернувшись, я увидела, как красная от злости Мередит направляется прямо ко мне.
«Так, похоже, „объяснить ей все с глазу на глаз“ не сработало». 
Сейдж загородила меня.
– Иди на террасу, я ей займусь, – сказала она, выставив перед собой руки. – Не устраивай скандал, – услышала я и бросилась на балкон.
Черт. 
Это и правда было похоже на шоу «Оборотень-холостяк», но я все-таки надеялась, что сегодня обойдется без драмы. Мне хотелось попить шампанского или как-то еще сбросить напряжение. Я ступила на балкон, глубоко вдохнув прохладный вечерний воздух и стараясь успокоиться.
– Вот ты где, – раздался за моей спиной голос Сойера.
Я повернулась.
– Дай догадаюсь: прошло не слишком гладко? – я кивнула в сторону Мередит, оставшейся внутри.
Он улыбнулся, игнорируя мой вопрос.
– Я скучал по тебе.
Мы виделись всего тридцать секунд назад, но…
– Я по тебе тоже.
Он обнял меня за талию и наклонился, чтобы поцеловать. Я обвила его руками за шею. Поцелуй оказался неожиданно жестким и агрессивным. Он грубо толкнулся языком мне в рот, словно голодный, и это было совершенно на него не похоже.
– Что за?! – закричал Сойер, и в моей голове раздался сигнал тревоги.
Как он мог кричать и  целовать меня одновременно? Он отстранился, и я взглянула на него.
Светлые пепельные волосы, жестокие карие глаза и квадратная челюсть. Человека перед собой я видела впервые в жизни.
Я закрыла рот ладонью, потрясенная до глубины души.
Что за хрень сейчас произошла?  Мое замешательство все усиливалось. Кареглазый парень передо мной ухмыльнулся и посмотрел на Сойера. За Сойером стояли Мередит и Сейдж: обе уставились на меня, открыв рот.
Твою мать. 
Сойер бросился на парня, но тот перепрыгнул через парапет и сбежал. Я осталась стоять, все еще закрывая рот. В груди бешено билось сердце.
– Деми, – в голосе Сойера слышалась явная злость. – И кто, блин, это был?!
Я заметила странное ожерелье у него на шее, которого на нем не было раньше: синий кристалл на толстой цепочке, совсем не в его стиле…
Я запоздало опустила руки. Они дрожали.
– Я… не знаю… я думала, это… ты… 
Он горько усмехнулся.
– Ты развела  меня!
Боль в его голосе резала меня заживо.
– Нет! Я… меня обманули. Я думала, это ты. 
Я снова коснулась пальцами губ, пытаясь найти логическое объяснение случившемуся.
– Возможно, меня чем-то отравили.
Он нахмурился, внезапно забеспокоившись.
– Ты чувствуешь признаки отравления?
Я покачала головой.
– Нет, но…
– Кто-то здесь давал тебе что-то пить или есть? – надавил он.
– Нет.
– Тогда какого черта  этот незнакомый хрен сейчас засовывал язык тебе в глотку! – закричал он.
Люди в зале стали подходить ближе, наблюдая за сценой. Это было совершенно на него не похоже – он никогда не вел себя так грубо, уж точно не со мной. Мои глаза наполнились слезами.
– Я… я не знаю.
Его лицо исказилось от гнева, быстро превратившегося в боль.
– Я… доверял тебе. Я доверил тебе всего себя. Ты поэтому начала сомневаться по пути сюда? О боже, меня сейчас стошнит…
Он повернулся, чтобы уйти, и я вцепилась в его пиджак.
– Сойер, подожди! Я выясню, что это было, наверняка какая-то магия…
– Нет.
Он посмотрел на меня с холодной яростью.
– Это  была ошибка! Я люблю тебя, но это ничего не значит. 
Он опустил голову, глядя на меня сверху вниз.
«Я должен позаботиться о своей семье и сделать то, что будет лучше для них. Не имеет значения, люблю я тебя или нет. Проклятие можно обойти, только если ты любишь меня в ответ. Прости, Деми. Я не могу рисковать их жизнями ради той, кто целуется с каким-то незнакомцем на нашей вечеринке в честь помолвки». 
Он выдернул руку из моей хватки и зашагал сквозь толпу. С таким же успехом он мог ударить меня по лицу. Каждое его слово причиняло боль, словно раскаленные угли на коже.
«Сойер, не делай этого. Я люблю тебя! Это какая-то магия. Я не понимала, что делаю!  – меня охватило отчаяние. – Что насчет запечатления? Насчет истинной пары?» 
Через нашу связь я чувствовала его страдания – словно ураган эмоций врезался в меня со всей силой.
«Я хотел бы поверить тебе, но… не могу. Это явно Паладинская магия, и я не хочу иметь с ней ничего общего». 
Обжигающая волна боли накрыла меня и волчицу, когда я поняла, что это конец. Он меня отверг. Когда он завернул за угол, я увидела Мередит. Она ждала его, вся такая грустная, и глядела на него большими грустными глазами. Он притянул ее в объятия, и волчица проснулась, пытаясь вырваться на свободу и завыть от горя, но я удержала ее. Когда Мередит взглянула на меня поверх его плеча, она довольно ухмылялась.
Этого не может быть.
– Мисс Каллоуэй, я провожу вас обратно в комнату, – сказал за моей спиной Юджин.
Тон его был холодным и непрощающим. Он подошел к балкону и ждал на другой стороне, чтобы выгнать меня с моей собственной сорванной помолвки.
Твою мать. 
Голос Сойера раздался из динамиков в зале:
– Добрый вечер. Спасибо, что пришли. Я позвал вас всех, потому что уже принял решение. Я знаю, с кем хочу быть, кто любит меня больше всего на свете, кто был рядом и поддерживал меня все эти годы…
У меня сдавило горло, будто в чьей-то невидимой хватке.
«Не надо. Она не любит тебя. Пожалуйста. Это была случайность», –  предупредила я его. Вся его семья умрет, если он женится на Мередит. В этом я не сомневалась.
Он посмотрел на меня сквозь окно своими холодными синими глазами, и вместо ожидаемого гнева я видела теперь в его лице только прежний душевный надлом. А ведь я обещала Сейдж его беречь.
– Мередит Пеппер – моя будущая жена и моя пара.
Толпа взорвалась аплодисментами. Я всхлипнула – из меня словно вырвали сердце. Я потеряла его. Потеряла того единственного, кто за меня боролся. Того единственного, кому я действительно доверяла, а ведь доверять мужчинам так чертовски сложно.
Не дожидаясь Юджина, я спрыгнула с балкона, приземлившись на ноги, и побежала. Я не могла больше сдерживать душераздирающий вой, рвущийся из груди: и я, и волчица скорбели по любви всей нашей жизни.
Я бежала вдоль дороги обратно к кампусу, мимолетно порадовавшись, что надела свои проверенные белые конверсы. Мне требовалось срочно выбраться отсюда – из кампуса, из Города вервольфов, словом, как можно дальше отсюда.  Когда я вернулась в свою комнату десять минут спустя, то тяжело дышала. По лицу ручьем текли слезы. Я взяла камеру, которую подарил мне Сойер – он заменил ту, которая разбилась на водопаде. Схватив ее двумя руками, я швырнула камеру об стену, разбив на мелкие кусочки, и закричала в агонии. Картины на стенах странно дрожали; я подумала было, что это землетрясение, и выглянула в окно – но деревья снаружи не тряслись.
Трясло меня.
«Я умру. Я умру из-за разбитого сердца». 
Забежав в спальню, я затолкала в рюкзак кое-какие вещи и быстро переоделась в джинсы. Как он мог не поверить мне? Я знаю, мое объяснение звучало безумно, но я и правда думала, что этот парень – Сойер. Он выглядел и звучал в точности  как он. Наверняка это какая-то магия, хотя за все мое время в Дельфи я никогда не слышала о столь могущественном заклинании. Можно сменить цвет глаз или цвет волос, но… он выглядел в точности  как Сойер. Звучал в точности как он. Это был  он. Но в то же время не был… а теперь все покатилось к чертям.
Я пробежала через рощу, окружавшую кампус. Не знала, куда бегу. Теперь я ненавидела эту мысленную связь, которую не разорвать так просто: чувствовала его гнев, боль, ощущение выполненного долга, когда он выбрал Мередит, и все это резало меня, как осколки стекла. На Стерлинг-Хилл опустилась ночь. Я побежала быстрее по освещенной Луной тропе. Я хотела домой. Хотела к маме. Хотела напиться, чтобы хоть как-то заглушить эту боль. Проблема заключалась в том, что я понятия не имела, где Магические земли находятся: всю дорогу сюда я ехала с мешком на голове, а родители никогда об этом не говорили, упоминали только, что Город магии где-то «поблизости». С равным успехом я могла находиться в штате Вашингтон, где-нибудь в Айдахо – или вообще в другом мире.
Я не успела решить, как буду выбираться: кто-то преградил мне путь, заставив вскрикнуть от неожиданности и резко остановиться. Что-то сомкнулось у меня на запястьях. Я чуть не заскулила, когда поняла, что это кандалы.
Передо мной стояло шесть вампиров – и все целились в меня из пистолетов.
– Ты пойдешь с нами, дорогуша.
Это была та самая вампирша, которая напала на нас в доме Сойера. Ее блестящие черные волосы спадали на плечи мягкими волнами – разительный контраст с ее пугающим выражением лица.
Мое сердце лихорадочно билось о ребра, пока я пыталась понять, что предпринять. Без волчицы, без сил – я была абсолютно беспомощна.
«Сойер, шесть вампиров появились к юго-востоку от кампуса. Они поймали меня…» 
Уловив мою ментальную связь с Сойером, кандалы послали по телу болезненный разряд.
«Не позорься, –  сказал Сойер в моей голове, и по моей щеке скатилась слеза. – Все кончено, Деми. Просто… оставь меня в покое. Ты совсем как твоя мать». 
Его слова ударили меня наотмашь, на тысячи осколков разбивая то, что осталось от моего сердца…
А потом я вспомнила это проклятое ожерелье у него на шее.
Мередит. Это она дала ему кулон, когда он разговаривал с ней и ее матерью снаружи? Возможно ли, что кулон зачарован?
Понимая, что Сойер – безнадежный случай, я бросилась бежать. Закричала. Но крик прервался на середине: что-то ударило меня сзади по голове.
Мир померк.